Другие. Дэниел

Потом она долго им по мне стучала и в итоге объявила:

– Я бы понаблюдала Дэниела ещё денёк, но оставляю это на ваше усмотрение.

– Я забираю сына домой. Пока ваш счёт не пустил нас по миру.

Уродина пожала плечами. На её розовой безрукавке висела табличка с надписью «Женевьев де Рунвиль». Имя показалось мне не по-Литтонски сложным и напыщенным. Я пошмыгал носом и, прочистив его, с интересом принюхался. От лошадиной Женевьев воняло знакомым средством от моли.

– Вы пахнете, как та брюнетка, – заметил я.

– Потому что она – это и есть я. Этот момент мы тоже обсуждали.

Женевьев взяла меня за руку и я моментально вспомнил, как провёл последние четыре дня. Они и вправду были сказкой. В ней меня лечили непрожаренными бифштексами, мультфильмо-терапией и множеством игрушек.

– Можно к вам ещё прийти? – спросил я. – Мне тут понравилось.

– Лучше будь здоровым и не прыгай из окон, – уродина повернулась к отцу. – Мистер Блум, с Дэниелом хочет поговорить Кристин.

– Моему сыну нечего ей сказать.

– Таков порядок, – Женевьев показала мне зубы и махнула рукой. – Береги себя, дорогуша. И вы мистер Блум тоже.

Кристин Гаррисон подстерегала нас у выхода из палаты. Она была тощей тёткой неопределённого возраста с противным, въедливым взглядом.

– Я хочу задать Дэниелу несколько вопросов, – объявила она. – Пойдёмте со мной.

– Вы кто? – насторожился я.

– Я работаю в социальной службе. Мы следим за тем, чтобы все дети были счастливы, – Кристин широко улыбнулась.

– Я счастлив. И хочу поехать домой, а не идти с вами.

– Если вы забыли, мой сын пережил тяжёлую травму, – поддержал меня Олли. – Ему нужен покой, а не утомительные расспросы.

Кристин впилась в меня испытывающим взглядом. Я ответил ей печальным пыхтением.

– Я позвоню, мистер Блум, – сдалась она. – Мы согласуем дату и время нашей встречи.

Мне тянуло показать ей средний палец, но я сдержался и засеменил следом за Олли. У лифта он взял меня за руку. Прежде он никогда так не делал и я забеспокоился.

– Где мама? Всё ещё в больнице?

– Мы поговорим об этом дома.

– Но я…

– Дома, Дэниел, – непреклонно сказал Олли. – Все ответы дома.

Наш уютный дом ещё издали показался мне чужим. Он был непривычно угрюм и отдавал заброшенностью. Внутри, кроме разбросанной повсюду еды и полных пепельниц, никого не было.

– А где все? – спросил я

– Гевин у соседей. Бекки с мадам Ферро, в которой взыграли родственные чувства.