Око Мира

 – Пайт ал’Каар, минувшей ночью у твоего парнишки была сломана нога, но сегодня я видел, как он ходил, – это ведь ее заслуга? Эвард Кэндвин, ты валялся на брюхе с разрубленной спиной, словно выпотрошенная рыба, пока она не возложила на тебя руки. А теперь все выглядит так, будто поранили тебя месяц назад, и я не ошибусь, утверждая, что от твоей раны останется только шрам. А ты, Кенн, – (кровельщик попытался скрыться в толпе, но остановился, неловко ежась под пристальным взглядом Брана) – я был бы потрясен, встретив тут кого-то из Совета деревни, Кенн, а уж тебя… Твоя рука до сих пор безвольно болталась бы сбоку, вся в ожогах и ушибах, не будь здесь ее.

Если у тебя нет благодарности, то и стыда нет.

Кенн приподнял было правую руку, потом сердито отвел от нее взгляд.

– Не стану отрицать того, что она сделала, – заворчал он пристыженно. – Она помогла мне и другим, – продолжал Кенн заискивающим тоном, – но она же Айз Седай, Бран. Если эти троллоки пришли не из-за нее, то почему они вообще пришли? Мы, в Двуречье, не хотим иметь ничего общего с Айз Седай.

Пусть она вместе со своими неприятностями держится от нас подальше.

Несколько человек, предусмотрительно из глубины толпы, выкрикнули: «Не надо нам Айз Седай с их неприятностями!», «Прогнать ее!», «Прочь, выгнать ее!», «Чего они пришли, если не из-за нее?».

Лицо Брана стало наливаться гневом, но он не успел сказать и слова, как Морейн неожиданно подняла вверх свой резной жезл и завертела его двумя руками над головой. Толпа охнула, вслед за ней и Ранд, когда из кончиков вращающегося жезла ударило шипящее белое пламя – словно огненные наконечники копья.

Даже Бран и Харал чуть подались назад. Морейн резким движением выбросила руки перед собой, держа посох параллельно земле, но белый огонь, вырывавшийся из оконечников жезлов, по-прежнему пылал ярче факелов. Народ шарахнулся в стороны, заслоняя руками глаза, которым стало больно от яркого блеска.

– К чему пришла кровь Аэмона? – Голос Айз Седай не был громок, но перекрывал весь шум.

 – Народец, что вздорно спорит по пустякам за право спрятаться, подобно кроликам? Вы забыли, кем вы были, забыли, какими вы были, а я надеялась, что осталась какая-то малая часть, какая-то память в вашей крови и плоти. Какие-то крупицы, чтобы закалить вас в преддверии долгой ночи.

Никто не произнес ни слова. Оба Коплина выглядели так, будто они никогда больше рта не раскроют.

Бран произнес:

– Забыли, кем мы были? Мы – те, кем мы всегда и были.