Корона мечей

 – Ты отдашь приказания этой ночью?

Ранд кивнул, и Башир громко засмеялся:

– Вот теперь у нас есть славный повод выпить глоток хорошего вина! Если, конечно, оно достаточно охладилось, чтобы кровь мужчины не стала от него густой, как овсяная каша. – Смех перешел в гримасу. – Чтоб мне сгореть, но хотел бы я оказаться там, когда все начнется! Впрочем, Кэймлин нужен Дракону Возрожденному, и сохранить город для него – не такой уж пустяк.

– Ты всегда хочешь быть там, где обнажают мечи, муж мой, – почти нежно проговорила Дейра.

– Пятая часть, – сказал Бэил. – Ты отдашь нам пятую часть в Иллиане, когда с Саммаэлем будет покончено?

Обычай позволял айильцам взять пятую часть добычи, захваченной ими с помощью оружия. Здесь, в Кэймлине, Ранд отказал им в этом; он не собирался отдавать Илэйн город, разграбленный хотя бы частично.

– Пятая часть – ваша, – сказал Ранд, но думал он в этот момент не о Саммаэле и не об Иллиане.

«Побыстрее привези сюда Илэйн, Мэт».

Эта мысль молнией промелькнула у него в голове, заглушая кудахтанье Льюса Тэрина. «Привези ее побыстрее, до того как Андор и Кэймлин взорвутся и обрушатся на мою голову».

Глава 8

Подставная фигура

– Завтрашний день мы должны провести здесь. – Эгвейн осторожно поерзала, устраиваясь в своем складном кресле; иногда оно неожиданно складывалось под ее тяжестью. – Лорд Брин говорит, что армия недалеко уйдет, если ее как следует не кормить, а припасы на исходе.

В нашем лагере не хватает всего.

На деревянном столике перед Эгвейн горели две короткие сальные свечи. Столик тоже был складной, такой легче перевозить, но более устойчивый, чем кресло. Кроме свечей, палатку, которая служила рабочим кабинетом, еще освещал свешивающийся с опорного столба масляный фонарь. Тусклый желтый свет дрожал, заставляя бледные тени плясать на залатанных парусиновых стенах.

Вся обстановка была весьма далека от великолепия рабочего кабинета Амерлин в Белой Башне, но это не огорчало. По правде говоря, ей и самой не хватало того величия, которое обычно присуще Престолу Амерлин. Эгвейн прекрасно понимала, что накидка с семью полосами у нее на плечах в глазах любого постороннего человека была единственным доказательством того, что она Амерлин. Разве что кто-то сочтет это крайне глупой шуткой.