Нож сновидений

Спустя несколько мгновений Фелана выпустила запястье Кэтрин и откинулась на спинку сиденья, однако никто не стал отпускать Источник. Внезапно Эгвейн заподозрила, что ни одна не хочет отпустить его первой. В бледном лунном сиянии лица казались невозмутимыми, но пальцы Коричневой сестры мяли и теребили ткань шали, а та сестра, что отстранилась от Кэтрин, то и дело разглаживала юбки.

– Думаю, для этого самое время, – промолвила Кэтрин, сплетая щит. – Мы же не хотим, чтобы ты выкинула что-нибудь… ненужное.

Ее жестокая улыбка не сулила ничего хорошего. Эгвейн просто вздохнула, когда плетение опустилось на нее; она сомневалась, что вообще сумела бы сейчас обнять саидар, а против пяти сестер, уже преисполненных Силы, она продержалась бы самое большее пару мгновений. Покорность девушки, казалось, разочаровала Красную.

– Возможно, это твоя последняя ночь в мире, – продолжала она. – Ничуть не удивлюсь, если Элайда завтра же прикажет тебя усмирить и обезглавить.

– Или даже сегодня ночью, – раздумчиво покивав, присовокупила долговязая товарка Кэтрин.

 – По-моему, Элайде не терпится увидеть твой конец.

В отличие от Кэтрин, говорила она лишенным эмоций тоном, но принадлежала, несомненно, к Красной Айя. И посматривала на прочих сестер так, словно подозревала, что кто-то из них может что-то предпринять. Все это очень странно!

Эгвейн держалась за свое спокойствие, не обращая на них внимания и не выказывая той реакции, которую те ожидали. По крайней мере той реакции, какую ожидала Кэтрин.

Эгвейн была полна решимости достойно вести себя до последней секунды, гордо неся голову до самой плахи. Хорошо ли, плохо ли выказала она себя в качестве Амерлин, но она умрет так, как пристало женщине, занимавшей Престол Амерлин.

Тут заговорила женщина, державшаяся наособицу от двух Красных сестер, и ее выговор, с отчетливым и неизбывным акцентом Арафела, пробудил в памяти Эгвейн имя. Суровое узкое лицо, смутно вырисовывающееся в лунном свете, принадлежало Серой сестре по имени Бериша Теракуни, имевшей репутацию самой требовательной и порой взыскательной до жестокости толковательницы закона.

Разумеется, неукоснительно следующей букве закона, но никогда не ведающей милосердия.

– Не сегодня и не завтра, Барасин, если только Элайда не пожелает созвать восседающих среди ночи и они откликнутся на ее призыв. Необходим Высший суд, а это дело не нескольких минут и даже не нескольких часов.