Великая охота

Вдруг до Ранда дошло, что он, будто жаба, припал к земле, съежившись под взглядами Айз Седай. Он попытался опять создать пустоту, но вихрь голосов кружился в голове, сметая слабые барьеры, сводя на нет все его усилия. «Это твоя судьба. Ребенок, лежащий в снегу. Ты – Дракон Возрожденный. Ба’алзамон мертв. Ранд – хорошее имя, Кари. Вы меня используете». Ухватившись за свое исконное упрямство, он заставил себя выпрямиться. «Стой твердо на ногах и смело встречай все. Сумеешь сохранить хотя бы свою гордость». Три Айз Седай взирали на него с ничего не выражающими лицами.

– Что… – Сделав над собой усилие, он заставил голос не дрожать. – Что вы собираетесь со мной сделать?

– Ничего, – сказала Амерлин, и Ранд заморгал. Вовсе не такого ответа он ожидал, не такого ответа он боялся. – Ты сказал, что хочешь сопровождать своего друга, который отправляется с Ингтаром, – пожалуйста. Я тебя ни к чему не принуждаю. Кому-то из сестер известно, что ты – та’верен, но не более того. Лишь мы трое знаем, кто ты на самом деле.

Твоего друга Перрина, так же как и тебя, приведут ко мне, а твоего второго друга я навещу в лазарете. Можешь поступать так, как тебе угодно, не страшась, что мы напустим на тебя Красных сестер.

«Кто ты на самом деле?» Ярость, горячая и все разъедающая, вспыхнула в нем. Он заставил ее остаться внутри, спрятал от всех.

– Почему?

– Пророчества должны исполняться. Мы отпускаем тебя, зная, кто ты такой, потому что иначе Темный предаст землю огню и смерти. Учти, не у всех Айз Седай такое отношение к этому.

Здесь, в Фал Дара, есть те, кто, знай о тебе даже десятую часть всего, уничтожили бы тебя, испытывая при этом не больше угрызений совести, чем при потрошении рыбы. Но вдобавок здесь есть мужчины, с которыми ты, без сомнения, вместе смеялся и которые сделают то же самое, узнай они обо всем. Будь осторожен, Ранд ал’Тор, Дракон Возрожденный.

Ранд поочередно посмотрел на каждую Айз Седай. «Ваши пророчества – не про меня». Взгляды в ответ были такими спокойными, и с трудом верилось, что именно эти трое старались убедить его, будто он самый ненавистный, самый пугающий и страшный человек в истории мира.

Он прошел сквозь страх и вынырнул где-то по ту сторону, на холод. Лишь гнев согревал его. Они могут укротить его или испепелить дотла на месте, но это его больше не волновало.

В памяти всплыла часть инструкций Лана. Левую руку – на эфес, отвести меч за себя, поймать ножны в правую руку, затем поклониться, руки не сгибать.