Великая охота

Но вряд ли Амалиса готовится к празднику, пачкая себе платье в кладовой. Они что-то искали, что-то важное. Даже если она начала прихорашиваться к пиру сразу после того, как я ее увидела, то у нее едва хватит времени, чтобы принять ванну и переодеться. Кстати, об этом: если вскоре Эгвейн не вернется, ей придется выбирать – или переодеться, или опоздать.

Только сейчас до Ранда дошло, что на Найнив не шерстяное двуреченское платье, к которому он привык. Теперь ее платье было из бледно-синего шелка, вышитое цветками подснежника по горлу и внизу по рукавам.

В центре каждого цветка сверкала маленькая жемчужина, а пояс был тиснен серебром, с серебряной же пряжкой, отделанной жемчужинами. Ранд никогда не видел Найнив в похожем наряде. Даже дома праздничная одежда не шла ни в какое сравнение с таким платьем.

– Ты собралась на пир?

– Конечно. Даже если б Морейн не сказала, что я должна идти, я все равно не позволила бы ей думать, будто я… – На миг глаза ее яростно вспыхнули, и Ранд понял, что она имела в виду.

Найнив никогда и никому не позволит думать, что она боится, даже если это и в самом деле так. И уж конечно, не Морейн и тем более не Лану. Ранд надеялся, она не подозревает, что ему известно о ее чувствах к Стражу.

Через минуту взгляд Найнив, упав на рукав платья, смягчился.

– Его мне подарила леди Амалиса, – сказала она так тихо, что Ранд уж решил, что Найнив разговаривает сама с собой. Она провела пальцами по шелку, обводя вышитые цветы, улыбаясь, думая о чем-то своем.

– Оно очень красиво на тебе смотрится, Найнив. Сегодня вечером ты очень красивая.

Ранд вздрогнул, едва произнеся эти слова. Любая Мудрая болезненно относилась ко всему, что касалось ее авторитета, а Найнив была обидчивее большинства из них. Дома Круг женщин вечно стоял у нее над душой – из-за того, что она была молода, и, может быть, из-за того, что она была красива, – а ее стычки с мэром и Советом деревни были стержнем многих историй.

Найнив резко отдернула руку от вышивки и впилась в Ранда свирепым взглядом из-под опущенных бровей.

Ранд, не дав ей и слова вымолвить, быстро заговорил сам:

– Они же не могут вечно держать ворота на запоре. Как только их откроют, я уйду, и Айз Седай меня никогда не найдут. Перрин говорит, в Черных холмах и в Каралейнской степи есть места, где можно идти не один день и не встретить ни одной живой души. Может… может, я сумею придумать, что сделать с… – Он неловко пожал плечами. Незачем говорить это ей.