Дурная кровь

А под конец объясняет, как происходили поиски жилья: он сидел в ближайшем кафе и обводил кружками газетные объявления. Но опять же: в кафе никто не смог его вспомнить. По его словам, в Уолтэм-Форест он перебрался по той причине, что после допроса у Тэлбота одно название Кларкенуэлл вызывало у него депрессивные ассоциации, ведь его выставили главным подозреваемым, да к тому же на работе отношение к нему изменилось после самоубийства любовницы – жены сотрудника.

– Что ж, охотно верю, – сказала Робин.

– Лоусон вызывал его на допрос еще дважды, но вытянуть больше ничего не смог. На третий допрос Даутвейт явился с адвокатом. Тогда Лоусон поумерил свой пыл. В конце-то концов, на Даутвейта у них ничего не было, хотя он выделялся из всех подозреваемых. И даже то, что в кафе его никто не запомнил, легко объяснялось: это очень людное место.

В паб ввалилась развеселая подвыпившая компания, наряженная в хеллоуинские костюмы. Робин перехватила машинальный взгляд Страйка, брошенный на юную блондинку в облегающем костюме Резиновой Медсестры.

– Можно считать, – сказала Робин, – что на этом все?

– Почти, – ответил Страйк, – но у меня есть искушение скрыть от тебя остальное.

– Это почему?

– Потому что неохота подпитывать твою одержимость священными местами.

– Я вовсе не…

– Хорошо, только не забывай, что чокнутых всегда манят исчезновения и убийства.

– Ладно, – согласилась Робин. – Показывай.

Страйк щелчком перевернул последний лист.

Это была ксерокопия простейшей анонимной записки, которую составляли вырезанные из журнальных заголовков буквы.

ЕcЛИ ХоТИТЕ УЗНАТЬ, ГДЕ ПОХоРОНЕha МАРГО БАмБоРО, кОПАЙтЕ ЗДеСЬ

?

– Очередной крест ордена иоаннитов, – сказала Робин.

– Точно. В восемьдесят пятом это поступило в Скотленд-Ярд на имя Лоусона, к тому времени ушедшего в отставку. В конверте больше ничего не было.

Робин со вздохом откинулась на спинку стула.

– Псих какой-нибудь, – сказал Страйк, складывая статьи и протоколы, чтобы свернуть их в трубку как было.

 – Кто на самом деле знал, где зарыто тело, тот бы начертил какой-никакой план.

Время близилось к шести часам – к тому моменту, когда женщина-врач вышла из своего кабинета и как сквозь землю провалилась. Молочные оконные стекла паба отливали синевой. У стойки бара блондинистая медсестра в латексе хихикала, слушая рассказ парня в костюме Джокера.