Смертельная белизна

Между тем Страйк из кабинета позвонил Джасперу Чизуэллу, который снял трубку почти мгновенно.

– Чизл! – рявкнул он.

– Говорит Корморан Страйк, – сказал детектив. – Вы только что разговаривали с моим партнером.

– Да-да, – подтвердил министр культуры; судя по всему, он ехал в автомобиле. – У меня есть для вас работа. Но это не телефонный разговор. Сегодня, к сожалению, я занят с утра до вечера, а завтра меня устроит.

«Ob-observing the hypocrites…», – выводил уличный певец.

– Сожалею, но завтра нет никакой возможности. – Страйк наблюдал, как в ярком солнечном свете кружатся пылинки. – До пятницы не будет ни минуты. Вы можете хотя бы в общих чертах обрисовать суть дела, господин министр?

Чизуэлл ответил с напряженностью и гневом:

– Разговор не телефонный. Я приму ваши условия, если вопрос только в этом.

– Это вопрос не денег, а времени. До пятницы я очень плотно занят.

– Ох, я вас умоляю…

Вдруг Чизуэлл отстранил трубку, и до слуха Страйка донеслось злобное шипение, обращенное к кому-то другому:

– Здесь налево, болван! Нале… чтоб тебе!.

На заднем плане Страйк услышал нервный мужской голос:

– Простите, господин министр, но там был знак «въезд запрещен».

– Умолкни! Открывай… дьявольщина… открывай же дверь!

Вздернув брови, Страйк выжидал. Он услышал, как хлопнула дверца автомобиля, как затопали торопливые шаги, а потом Джаспер Чизуэлл вновь заговорил в трубку.

– Дело не терпит отлагательств! – прошипел он.

– Если оно не может потерпеть до пятницы, то вам, к сожалению, остается только обратиться в другое агентство.

«My feet is my only carriage», – выводил певец. «И носят меня лишь ноги».

Помолчав, Чизуэлл в конце концов процедил:

– Мне нужны именно вы. При встрече объясню, но… ладно, в пятницу так в пятницу, если иначе никак.

– Хорошо, – согласился Страйк, уже заинтригованный. – До встречи.

Он вышел в приемную, где Робин сортировала почту и вскрывала конверты. Когда Страйк сообщил ей о результатах разговора, она сразу погуглила «Прэттс».

– Я думала, таких заведений больше не существует, – в недоумении произнесла она, бегая взглядом по монитору.