Боги Бал-Сагота (сборник)

За хаотическим мгновением, которое было как мгновение распада, что соединяет и разделяет два состояния, сходных своей незыблимостью, но различных как день и ночь, последовала стабильность. Пирр знал, что в это мгновение пересек невообразимую пропасть и теперь стоял на берегах, куда никогда прежде не ступала нога живого человека.

Пальцы Лилиту по-прежнему сжимали его запястье, хотя он и не мог разглядеть ее. Он оказался во тьме, с подобием которой ему никогда прежде не приходилось сталкиваться. Она обладала почти ощутимой мягкостью и была всепроникающей и всеохватывающей.

Стоя здесь, было трудно даже представить себе солнечный свет, прозрачные реки и поющие на ветру травы. Они были частью иного мира, что забылся и затерялся в пыли миллионов веков. Мир жизни и света был всего лишь прихотью случая, яркой искрой, вспыхнувшей на мгновение во вселенной, заполненной пылью и тенями. Тьма и тишина были естественным состоянием космоса, а вовсе не свет и гомон Жизни. Неудивительно, что мертвые ненавидели живых, нарушавших серый покой и неподвижность звоном смеха.

Пальцы Лилиту повлекли Пирра сквозь непроглядный мрак. У него возникло смутное ощущение, что он находится в гигантской пещере, слишком большой, чтобы ее размер можно было вообразить. Он чувствовал стены и потолок, хотя не видел и не достиг их. Они как будто отодвигались по мере его приближения, но ощущение их присутствия всегда оставалось. Иногда его ноги вздымали пыль – по крайней мере, он надеялся, что это была лишь пыль.

Тьма была пропитана запахом пыли, вонью разложения и плесени.

Он заметил яркие точки, двигавшиеся светлячками во мраке. Тем не менее, это был не тот свет, каким он привык его видеть. В окружающей непроглядной темноте существовали области, где она была как будто не такой густой. По контрасту с окружающим мраком, который они лишь подчеркивали, не рассеивая, эти сумрачные области казались освещенными. Медленно, с огромным трудом непрошеные гости пробирались сквозь вечную ночь. Одна область сумрака на мгновение оказалась рядом, обрисовав погруженный в тени лик с неопределенно человеческими и вместе с тем смутно птичьими чертами.

Пирр почувствовал, как волосы у него на голове поднялись дыбом, но Лилиту, не обращая внимания, продолжала тащить его за собой.

Сущее стало для Пирра смутным и спутанным ощущением, и ему начало казаться, что уже тысячу лет он бредет сквозь заполненную пылью и разложением черноту, влекомый и направляемый рукой демоницы.