Боги Бал-Сагота (сборник)

– Стой! Стой! О, если бы только я могла до тебя дотянуться! Я бы превратила тебя в слепого изуродованного калеку! Но довольно! Проси, чего хочешь, я все исполню!

– Хорошо же, – мрачно проворчал аргивянин. – Я не могу лишить это существо жизни, но, судя по всему, способен причинить ему боль, и если ты не исполнишь моего приказания, я причиню ему такие страдания, о существовании которых он и не предполагал.

– Говори же! Приказывай! – заторопила демоница, извиваясь от нетерпения.

– Почему ты преследуешь меня? Что я сделал, чтобы заслужить твою ненависть?

– Ненависть? – она вскинула голову.

 – Что такое смертный человек, чтобы нам, детям Шуала, любить его или ненавидеть? Когда насылается погибель, она поражает слепо.

– Тогда кто или что наслало на меня погибель в образе Лилиту?

– Тот, кто живет в Доме Арабу.

– Имир! Почему? – выругался Пирр. – С чего бы мертвецу меня ненавидеть?

Он замер, вспомнив жреца, который умер, выдыхая проклятия.

– Мертвые поражают по приказу живых. Кто-то из ходящих под солнцем говорил в ночи с теми, кто обретается в Шуале.

– Кто?

– Я не знаю.

– Шлюха, ты лжешь! Это жрецы Ану, и ты защищаешь их. За эту ложь твой любовник станет выть от укусов клинка…

– Мясник! – заверещала Лилиту. – Придержи руку! Клянусь сосцами моей госпожи Тиамат, что не знаю того, о чем ты спрашиваешь. Что мне до жрецов Ану, отчего я стану их защищать? Я распорола бы им всем животы – как тебе, если бы только могла до тебя добраться! Освободи моего супруга, и я доставлю тебя в Дом Тьмы, чтобы ты мог вырвать правду прямиком из ужасающих уст его обитателя, если только осмелишься!

– Я отправлюсь с тобой, – сказал Пирр.

 – Но Ардат Лили останется здесь заложником. Если ты обманешь меня, он останется корчиться на этом околдованном полу на веки вечные.

Лилиту разрыдалась от ярости, восклицая:

– В самом Шуале нет демона, что превзошел бы тебя жестокостью! Во имя Апсу, поспеши!

Вложив меч в ножны, Пирр переступил порог.

Демоница схватила его за запястье пальцами как бархатистый металл, выкрикнув что-то на странном нечеловеческом языке. И тут же освещенные луной небо и равнина исчезли, стертые потоком ледяной черноты. У аргивянина возникло ощущение, что он стремительно падает в невыносимо холодную пропасть, его уши наполнились ревом титанических ветров. Затем его ноги коснулись твердой поверхности.