Боги Бал-Сагота (сборник)

Когда кельты впервые высадились на берега Британии! Это было свыше пятисот лет назад!

И кельтское любопытство в нем заставило задуматься, даже притом, что пикты уже готовились вот-вот поджечь дрова, сваленные вокруг него.

– Ты не можешь этого помнить – это происходило очень давно.

– А я и живу очень давно, – угрюмо ответил старик. – В юности я был охотником на ведьм, и одна старуха прокляла меня, пока корчилась у столба. Она сказала, что я буду жить до тех пор, пока не умрет последнее дитя племени пиктов.

И что мне доведется увидеть, как прежде могучий народ уйдет в забвение, и лишь тогда – и только тогда – я последую за ней. Так она наложила на меня проклятье вечной жизни. – С этими словами его голос набрал силу, заполнив всю пещеру. – Но то проклятье – ничто. Слово не может принести вреда, оно бессильно против человека. А я живу. Я повидал уже сотню поколений и теперь переживаю вторую. Что есть время? Солнце встает и садится, и всякий день уходит в забвение. Люди следят за солнцем и выстраивают свою жизнь в зависимости от него. Они во всем полагаются на ход времени. Считают минуты, что уводят их в вечность. Но человек успел прожить многие столетия, прежде чем научился считать время. Время создано человеком. Вечность – произведение богов. В этой пещере такого понятия, как время, не существует. Здесь нет солнца, нет звезд. Снаружи – время, внутри – вечность. Мы не ведем времени счет. Ничто здесь не показывает хода часов. Молодые выходят наружу. Они видят солнце, видят звезды. Считают время. Но они живут и умирают. Я же был молод, когда впервые вошел в эту пещеру. И с тех пор я ее не покидал. Вы, считающие время, сказали бы, что я прожил здесь тысячу лет – или один час. Но если человек не имеет связи со временем, его душа, разум – называй это как хочешь – обретает возможность завладеть телом. И мудрецы моего племени, когда я был молод, знали больше, чем когда-либо сумеют постичь люди внешнего мира. Когда я чувствую, что мое тело начинает слабеть, то принимаю чудодейственный отвар, что известен мне одному и никому больше в целом мире. Он не дает бессмертие – оно достигается лишь работой ума, – но восстанавливает тело. Племя пиктов исчезает, как снег на вершине горы. И когда уйдет последний, сей кинжал освободит меня от уз этого мира. – Затем голос резко сменил тон: – Поджигайте хворост!

Разум Корорука изрядно пошатнулся. Бритт не понял совершенно ничего из услышанного.