Боги Бал-Сагота (сборник)

Он много слышал о них, как о «маленьком народе», и теперь в его памяти всплыли рассказы об их деяниях, их ненависти к людям и небывалой жестокости. Не слишком он осознавал и то, что смотрел сейчас на одну из великих загадок древности. Что россказни, которые древние гэлы передавали о пиктах, все это время искажались все сильнее, пока не превратились в сказки об эльфах, гномах, троллях и феях. Поначалу люди верили в существование пиктов, но затем полностью отвергли эту возможность, точно как в случае с чудовищными неандертальцами, от которых впоследствии остались лишь истории о гоблинах и ограх.

Но Корорук либо не знал об этом, либо не придавал значения, тем более что старик заговорил вновь.

– Там, там, бритт, – злорадствовал он, указывая на столб, – там ты заплатишь нам за всё! Скудная часть того, что твой народ задолжал моему, но ты отдашь ее сполна.

Торжество старика показалось бы поистине дьявольским, если бы не отражение более высокой цели в чертах его лица.

Он абсолютно искренне верил, что вершит лишь месть, и был словно бы величайшим защитником большого, но проигранного дела.

– Но я – бритт! – запинаясь, проговорил Корорук. – Не мой народ обратил вас в изгнанников! То были гэлы из Ирландии. А я – бритт, и мои люди пришли из Галлии лишь сотню лет тому назад. Мы повергли гэлов и изгнали их в Эрин[27 - Эрин – древнее название острова Ирландия.], Уэльс и Каледонию так же, как они изгнали вас.

– Не имеет значения! – Старик вскочил на ноги.

 – Кельт есть кельт. Что бритт, что гэл – никакой разницы. Не будь он гэлом, был бы бриттом. Каждый кельт, что попадает в наши руки, обязан платить, и неважно, кто он – воин или женщина, дитя или король. А теперь взять его и привязать к столбу!

Спустя мгновение Корорук оказался привязан и с ужасом наблюдал, как пикты выкладывают дрова у его ног.

– А когда ты хорошенько поджаришься, бритт, – произнес старец, – этот кинжал, что познал кровь сотни бриттов, утолит свою жажду и твоей кровью.

– Но я не сделал ничего дурного ни одному пикту! – выдохнул Корорук, пытаясь вырваться из пут.

– Ты платишь не за то, что сделал сам, а за то, что сделал твой народ, – решительно ответил ему старик. – Я хорошо помню деяния кельтов, когда они впервые высадились на берега Британии, – и вопли убиенных, и крики насилуемых женщин, и дым горящих деревень, и шум грабежей.

У Корорука по спине забегали мурашки.