Иов, или Комедия справедливости

Я увидел женских бюстов больше, чем когда-либо видел за один раз, а может быть, и за всю жизнь. Во всяком случае, вполне достаточно, чтобы довести до коллективного умопомрачения всех членов Евангелического епископального общества содействия поддержанию целомудрия и морали.

Вот если бы меня предупредили хоть немного загодя, я наверняка с удовольствием воспринял бы сей новый для меня опыт. А в том виде, как получилось, опыт оказался слишком нов, слишком обилен для переваривания и слишком скоротечен; извлечь из него удовольствие можно было лишь ретроспективно.

Наш тропический «роллс-ройс» наконец со скрипом остановился, благодаря совместным усилиям ножных и ручных тормозов, а также компрессора. Я с трудом очнулся от глубочайшей эйфории. Мой водитель объявил:

– О’кей, шеф!

– Это не мой корабль! – воскликнул я.

– О’кей, шеф?

– Ты привез меня не к тому причалу. Хм… причал-то вроде прежний, но корабль совсем другой!

В этом я был абсолютно уверен. Теплоход «Конунг Кнут» имел белые борта и надстройки, а также залихватски скошенную фальшивую трубу.

Эта же посудина была выкрашена преимущественно в красный цвет, и на ней торчали четыре высокие черные трубы. Наверное, это не теплоход, а пароход. И стало быть, он устарел уже много-много лет назад.

– Нет! – воскликнул я. – Нет!!!

– О’кей, шеф. Votre vapeur… voila![3 - Ваш пароход… вот он! (фр.)]

– Non![4 - Нет! (фр.)]

– О’кей, шеф.

Он вылез наружу, обошел машину, открыл дверь с той стороны, где сидят пассажиры, схватил меня за руку и сильно потянул.

Хотя я был в приличной форме, но его рука оказалась отлично натренированной благодаря постоянным упражнениям в плавании, лазании за кокосовыми орехами, вытаскивании рыболовных сетей и туристов, которые не желают выходить из такси. Так что я вышел.

Он прыгнул в машину, крикнул: «О’кей, шеф! Merci bien! Au ‘voir!»[5 - Большое спасибо! До свидания! (фр.)] – и был таков.

Хочешь не хочешь, а пришлось карабкаться по сходням незнакомого корабля, дабы разузнать, если удастся, о том, что случилось с «Конунгом Кнутом».

Когда я поднялся на борт, вахтенный старшина, который стоял у трапа, отдал честь и произнес:

– Добрый день, мистер Грэхем. Мистер Нильсен оставил для вас пакет. Минуточку… – Он поднял крышку конторки и вытащил большой коричневый пакет из плотной бумаги. – Вот, пожалуйста, сэр.

На конверте было написано «А. Л. Грэхему, каюта С-109». Я вскрыл конверт и обнаружил в нем потрепанный бумажник.