Немир

А тот, встретившись глазами с королём, впервые улыбнулся.

– Мне не удалось бы скрыть истину, даже если б я захотел это сделать.

– Итак? – сказал король Галахад.

Монтернор не сразу перешёл к делу. Он пригласил гостей присесть на низкий диван, сел сам и некоторое время глядел на пламя свечей, пылавших в высоком, похожем на куст, канделябре. Потом вытащил из-за пазухи сложенный вдвое листок бумаги.

– Мне пришло письмо от женщины, – значительно произнёс он.

Галахад и Арон с неослабевающим вниманием следили за движением его руки, поднёсшей письмо сначала одному, затем другому.

По-видимому, лица гостей имели сходное выражение, потому что Магистр внезапно расхохотался. И этот смех, напоминающий рокот неутомимых волн в грозовую погоду, ещё больше их удивил.

– Вижу, Вас постигло замешательство, – сказал Монтернор, отсмеявшись, – но я вовсе не влюблён. И не думал дразнить вас. Я лишь на секунду изменил свой серьёзности. Поверьте, больше у нас не будет поводов для смеха. Это письмо Её Высочества Принцессы Тайны.

Гости кивнули: упомянутая особа была известна обоим, хотя никогда не являлась объектом их интересов. Галахад промолчал, Арон же ответил самым банальным образом.

– Надеюсь, она не заболела? – вежливо осведомился он.

– О нет, Принцесса в добром здравии. По-прежнему спит и видит сны.

Фраза прозвучала так зловеще, что Галахад мгновенно напрягся, чувствуя опасность. Он и раньше не сомневался, что у Магистра была веская причина вызвать его сюда, но теперь в воздухе запахло катастрофой.

Поистине, имя Принцессы в этих стенах было произнесено не всуе.

Магистр поднялся.

– Посмотрите сюда внимательно, Ваше Величество, – пригласил он.

На низком столике чёрного дерева с тремя ножками, выточенными в виде львиных лап, стояли огромные хрустальные весы. Их чаши, с виду массивные, однако, легко покачивались от малейшего колыхания воздуха; две идеальные полусферы, загадочно мерцающие в отблесках свечей. На дне каждой покоилось золотое полукольцо. Жидкость, наполнявшая их, была прозрачной под стать воде, но тягучей, и казалась застывшей; в левой чаше её было больше, отчего весы опасно накренились, грозя опрокинуться на пол.

По основанию весов вилась золоченая надпись на незнакомом наречии. К несчастью, Галахад с давних пор знал дословный перевод этих поистине золотых слов. «Знай меру» – вспомнил он.

Стоя напротив, Магистр поднёс письмо к свече и прочел:

– Великое Равновесие сместилось, и смещение превысило Меру.