Немир

Беспредел ждёт.

– Принцесса видела финал, – добавил он, обращаясь словно к самому себе. – Это значит, что все наши усилия пошли прахом.

– Это значит, – откликнулся Галахад, – что теперь никто в Немире не будет чувствовать себя спокойно.

Он отошёл и беспокойно заходил по комнате, размышляя. Магистр аккуратно сложил письмо, и, помедлив, положил его на левую чашу весов. Она ещё сильнее потянула вниз. Лицо Галахада омрачилось.

– Но ведь это – единственное свидетельство смещения Равновесия, – сказал король. – Вам не кажется, что делать выводы преждевременно?

– Конечно, – уронил Монтернор совершенно спокойно.

 – Но принцесса Тайна редко ошибается, когда спит. Гораздо чаще она бывает права.

– Ну, не знаю. Кошмары снятся абсолютно всем, даже мне, – пожимая плечами, заметил Галахад, – только я отличаю сны от реальности.

– Когда просыпаетесь!

– Не обязательно.

– Её сны – реальность, – голос Магистра звучал глухо. – Это – её Дар. Её предназначение. Это – предупреждение нам. Я думаю, всё произошло из-за людей, – продолжал он.

 – Бедняги плоть от плоти Настоящего Мира; не так-то легко искоренить в себе его фальшь. Люди-неотмирки составляют подавляющее большинство обывателей, для которых Зло – это Незнамо Что Такое. Они страшно хотят быть добрыми, но не знают, как. По мне, так лучше уж они вообще бы ничего не делали. Но они делают – вот в чём беда! Они делают плохо себе и другим, потому что не думают, почему они хотят делать именно это и именно таким образом. И они получают не то, что хотят. И выходит, что их жизнь – сплошное действие, стремление, даже само намерение, – работает на Беспредел.

Слово, произнесённое в этих стенах уже дважды, употреблялось в Немире в гораздо более широком смысле, чем где бы то ни было ещё. Начинаясь с заглавной буквы, оно подразумевало стирание границ, разрушение тончайших взаимосвязей, и, в конечном счёте, гибель всех девяти миров, некогда созданных Творцом и неразрывно связанных общей энергией творения. Непрерывность, бесконечность и необъятность этого процесса настолько пугала простых людей, проживавших свой краткий век в относительной стабильности, что это фольклорное определение Конца Миров постепенно стало каноническим.

Такого ужаса не мог вообразить себе никто. И, если честно, существовали определённые сомнения в теоретической вероятности подобного исхода. Прецедентов не было. Но и проверять не хотелось.

– Я намеревался закрыть границы, но это оказалось невозможно, – заключил Магистр.