Похищенный. Катриона

Между тем, пока он приводил в порядок мундир, меня окликнули с палубы. Это был мистер Райч, пришедший на переговоры. Прихватив пистолет, я пролез через световой люк на крышу и, придав своему лицу выражение бесстрашия и невозмутимости (хотя ужасно боялся порезаться осколками стекла), приветствовал в ответ мистера Райча и предоставил ему слово. Он подошел к каюте и вскочил на бухту каната, так что подбородок его оказался вровень с крышей. Несколько мгновений мы обменивались молчаливыми взглядами. Мистер Райч, не проявивший рвения в стычке, пострадал незначительно: он отделался лишь царапиной на щеке.

Тем не менее, проведя всю ночь на ногах, то занимаясь ранеными, то неся вахту, он имел измученный, сильно помятый вид.

– Скверная вышла история, – покачав головой, наконец произнес он.

– Мы к этому отнюдь не стремились, – отвечал я.

– Шкипер хотел бы переговорить с твоим другом. На худой конец, он подойдет к окну.

– Но как мы узнаем, не замыслил ли он недоброе?

– Нет, Дэвид, не такие у него на уме мысли.

Даже если б он и задумал недоброе, говорю тебе сущую правду: матросы бы за ним не пошли.

– Неужели?

– Скажу тебе больше, – продолжал мистер Райч. – Не только матросы, но даже я. Я боюсь, Дэви, – проговорил он с грустной улыбкой. – Мы хотим только одного – спровадить твоего приятеля как можно скорее.

Я спустился вниз и передал наш разговор Алану. Согласие на переговоры было дано и подкреплено с обеих сторон словом чести. Но миссия мистера Райча этим не ограничилась.

Он стал выпрашивать коньяку, да с такой настойчивостью, так улещивая и вымаливая, не преминув при этом напомнить о своих заслугах передо мной, что я в конце концов сжалился и дал ему четверть пинты[27 - Пинта – мера объема жидкости, около 0,6 л.] в кружке. Он с жадностью сделал глоток и понес кружку в кубрик, вероятно чтобы поделиться остатком со шкипером.

Через несколько минут к окну по договоренности подошел шкипер. Он стоял под дождем, угрюмый, бледный, с рукою на перевязи, и казался таким постаревшим, что сердце мое защемило от жалости и мне стало совестно, что я стрелял в него.

Увидав шкипера, Алан направил на него пистолет.

– Уберите эту штуку! – воскликнул Хозисон. – Разве вам не довольно моего слова? Или вы желаете оскорбить меня, сэр?!

– Сударь, – отвечал Алан, – я весьма сомневаюсь в верности вашего слова. Давеча вы ловчили и торговались, как уличная торговка.