Королева Бедлама

Он либо обладал сверхъестественной способностью моментально выводить алкоголь из организма, либо просто мог осушить бочку эля и глазом не моргнуть.

– Больно ты малахольный, – сказал Грейтхаус, обходя Мэтью по кругу. – Прозрачный, как вода, и бледный, как лунный свет. На солнце и свежем воздухе не работаешь?

– Моя работа предполагает… умственный труд, сэр.

– Вот в этом беда современной молодежи. Сидите целыми днями на пятой точке и называете это трудом. Значит, умником себя считаешь? В шахматы играть ты и впрямь мастак… Так вот я тебе скажу, что это все тлен.

Ты гниешь изнутри. Уже больше на привидение похож, чем на человека. Откуда у тебя этот шрам? Об шахматную доску головушкой приложился?

– Нет, сэр, – ответил Мэтью. – Я… с медведем схватился.

Грейтхаус замер на месте.

– Позвольте узнать, – выдавил Мэтью, – откуда ваш шрам?

– А это мне третья по счету жена разбитую чашку в голову метнула.

– О…

– Вопросы тут задаешь не ты! – рявкнул Грейтхаус. – Вопросы задаю я, понял?

– Да, сэр.

Какое-то время он продолжал нарезать круги возле Мэтью, затем остановился прямо напротив.

– Я тебе лучше другой шрам покажу, глянь-ка. – Он расстегнул сорочку с рюшами и продемонстрировал Мэтью поистине безобразный коричневый шрам от левой ключицы до центра груди. – Это меня кинжалом ткнули пятого марта тысяча шестьсот семьдесят седьмого года. Убийца в монашеской рясе прямо в сердце метил, но я успел поймать его за руку. А вот еще. – Он стянул сорочку с правого плеча и показал багровый кратер.

 – Мушкетная пуля, двадцать второго июня восемьдесят четвертого. Выбила мне плечевой сустав. Повезло, конечно: кости остались целы. Пуля прошла сквозь женщину, что стояла в тот момент передо мной. И сюда глянь. – Он выгнулся, демонстрируя третий жуткий шрам на ребрах с правой стороны. – Девятого октября восемьдесят шестого. Вот на что способна шпага, даже не острием. Этот гад не выпад сделал, а ударил меня наотмашь. Два ребра сломал! Я потом месяц в кровати провалялся и наверняка сошел бы с ума, если б не дражайшая графиня.  – Он ласково, почти благоговейно притронулся к шраму. – Дождь за три дня предсказываю.

Грейтхаус надел и застегнул сорочку. Лицо у него теперь было скорее довольное, чем обиженное.

– Мне следует приготовиться к той же участи? – спросил Мэтью.

Грейтхаус с такой силой ткнул Мэтью пальцем в грудь, что тот испугался, не получил ли свое первое боевое ранение.

– Нет, если будешь умен. И удачлив.