Лебединая песнь

Он знал, что больше не увидит ни жены, ни сына. Вашингтон стал лунным пейзажем, дымящимися руинами. В обуглившемся здании архива превратились в пепел и Декларация независимости, и Конституция, а в аду Библиотеки конгресса уничтожены труды миллионов людей. Как же стремительно все это произошло – как быстро!

Ему хотелось плакать и кричать, но он был президентом Соединенных Штатов. На его запонках красовалась президентская печать. Он вспомнил – казалось, это было давным-давно, – как спрашивал жену, подойдет ли голубая рубашка в полоску к светло-коричневому костюму.

Он был не в состоянии выбрать галстук: решение таких вопросов давалось ему с трудом. Тогда он больше не мог думать, не мог что-нибудь анализировать – его мозг превратился в солончаковое болото. Джулиана подала ему подходящий галстук и вдела запонки в манжеты. Потом он поцеловал ее, обнял сына, и их вместе с другими семьями администрации отвезли из секретной службы в подземное убежище.

«Все это уничтожено, – подумал он. – Боже мой… все уничтожено!»

Он открыл глаза и сдвинул шторку с окошка.

Самолет окружали черные облака, пламеневшие красными и оранжевыми шарами. Из их глубины выстреливали клочья огня и пробивались молниями вверх на тысячи футов выше лайнера.

«Однажды, – вспомнил он, – нам понравилось играть с огнем».

– Сэр? – тихо спросил Хэннен и снял наушники.

Президент был бледен, его губы сильно дрожали. Хэннен решил, что президента тошнит от виражей.

– Вам плохо?

На пергаментном лице открылись безжизненные глаза.

– Все в порядке, – прошептал он и едва заметно улыбнулся.

Хэннен прислушался к голосам в наушниках.

– Только что над Балтикой сбит последний «В-1». Советы восемь минут назад разрушили Франкфурт, а шесть минут назад по Лондону был нанесен удар разделяющейся боеголовкой, – доложил он президенту.

Тот сидел неподвижно, как каменный.

– Каковы потери? – устало спросил он.

– Сведения еще не поступили. Голоса настолько искажены из-за атмосферных помех, что даже компьютеры не в состоянии разобрать их.

– Мне всегда нравился Париж, – прошептал президент. – Знаете, мы с Джулианой провели в Париже медовый месяц. Как там?

– Не знаю. Из Франции еще ничего не поступало.

– А Китай?

– Пока молчание. Думаю, что китайцы терпеливо ждут.

Лайнер подпрыгнул и опять снизился. Двигатели выли в замусоренном воздухе, борясь за высоту. Лицо президента озарил отблеск голубой молнии.

– Ну что ж, – промолвил он. – Вот сейчас мы здесь.