Лебединая песнь

На подбородке человека прорезался рот, похожий на рану с кровоточащими краями. Рот ухмыльнулся.

«Свет изгнан», – прошептал он.

Фильм прекратился, пламя лизнуло экран. Красную портьеру, за которую все еще держалась Сестра Жуть, охватил огонь. Женщина вскрикнула и отдернула руки. Волна удушающего жара заполнила кинотеатр, стены занялись.

– Тик-так, тик-так, – сказал мужской голос весело. – И время не остановить.

Потолок осветился и вспучился. Человек двинулся к ней. Сестра Жуть закрыла голову руками и ринулась назад сквозь охваченный огнем занавес.

Ручейки шоколада стекали с прилавка. Несчастная подбежала к двери, а нечто за ее спиной визжало:

– Беги! Беги, свинья!

Она успела сделать три шага – и дверь позади нее превратилась в огненный щит. Сестра Жуть помчалась как сумасшедшая по руинам Сорок второй, а когда осмелилась оглянуться, то увидела, что бушующее пламя охватило весь кинотеатр, крышу его будто сорвало чьей-то чудовищной рукой.

Когда хлынул дождь стекла и кирпичей, она бросилась на землю под защиту развалин.

В несколько секунд все оказалось кончено, но Сестра Жуть лежала, съежившись, и дрожала от страха, пока не упал последний булыжник. Потом она высунулась из укрытия.

Теперь руины кинотеатра не отличались от других пепелищ. Здание сгинуло. К счастью, с ним сгинула и тварь с огненной ладонью.

Женщина ощупала разодранное до мяса кольцо, охватывавшее ее шею, и пальцы ее испачкались в крови. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: распятие и цепочка действительно исчезли.

Она не помнила, как они к ней попали, но она гордилась ими. Она считала, что они защищают ее, и теперь чувствовала себя обнаженной и беззащитной.

И тогда Сестра Жуть поняла, что там, в дешевом кинотеатре, смотрела в лицо злу.

Черный дождь лил все сильнее. Она свернулась в клубок, прижала руки к кровоточащей шее и, закрыв глаза, стала молить о смерти.

Она поняла, что Христос не спустится на летающей тарелке. Судный день уничтожил невинных в том же огне, что и грешников, и Царствие Божие – это мечта психов.

Из ее горла вырвалось рыдание, порожденное душевной мукой.

«Пожалуйста, Иисус, забери меня к себе, пожалуйста, прямо сейчас, сию минуту, пожалуйста, пожалуйста…» – просила она.

Но когда она открыла глаза, черный дождь продолжался. Ветер крепчал и нес теперь зимний холод. Она промокла, ее мутило, зубы стучали. Измученная, она села. Иисус сегодня не появится. Она решила, что умрет позже.