Его невинная добыча

Крылатая лошадь, чтоб её! Пегас – символ дураков и поэтов.

– Сними это, – приказал я. Она не пошевелилась, и я повторил: – Сними.

– Нет, – отозвалась очень тихо.

Глаза её блеснули тем самым упрямством, непокорностью, что я заметил в нашу первую встречу. Ноздри затрепетали, пальцы на фигурке сжались так сильно, что кожа на костяшках натянулась.

Что там было навешано на ней, меня не волновало. Но терпеть её упрямство я не собирался. Схватил за руку и, дёрнув на себя, сгрёб цепочку с фигуркой.

– Я говорю, ты выполняешь, – накрутил цепочку.

Та врезалась в её кожу, глаза девчонки распахнулись. Ладонью она упёрлась в моё бедро, а второй рукой неожиданно сильно впилась в запястье.

– Не сниму, – сказала она, глядя мне в глаза. Испуг и непокорность, сиплые нотки в голосе, выдающие волнение.

Ногти её врезались мне в кожу, и я стиснул зубы. Зверёныш показал зубки и коготки, и это, пожалуй, могло бы быть даже интересным. Но настроения терпеть её выходки у меня не было. Непослушным зверюшкам коготки просто-напросто удаляют, а зубы…

Телефон зазвонил снова.

Поколебавшись, я оттолкнул Еву от себя. Достал мобильный и, мельком посмотрев на дисплей, бросил в трубку:

– Что тебе? – младший братец как всегда выбрал неподходящий момент. – Да, прилетел… Нет… Нет, я сказал! – повторил резко. – Всё в порядке. Да…

Закончив короткий разговор, я отключил телефон и, ругнувшись, кинул его на сиденье. Ни видеться с кем-либо, ни разговаривать у меня не было желания. Этот город, это небо… Вспышкой в памяти пронёсся визг тормозов, боль, оглушившая меня, и серые тучи, что стали последним увиденным мной перед продлившейся больше двух лет пустотой.

Мазнув взглядом по ноге девчонки, я посмотрел ей в лицо. На подвеску, так и висевшую у неё на шее, и отвернулся к окну.

– Это… – едва перед нами показался особняк, Ева посмотрела на меня. – Это твой дом?

– Да, – ответил я и попросил водителя остановиться.

Стоило мне оказаться на улице, мелкий, начавшийся ещё на полпути дождь обдал кожу прохладой.

Под ногами зашуршал гравий, позади хлопнула дверца машины.

– Тут так холодно… – сказала подошедшая ко мне Ева и обхватила плечи руками.

– Тебя никто не просил выходить из машины, – не глядя на неё ответил я и пошёл к дому. Стоящие по обеим сторонам от ведущей ко входу дорожки клёны шелестели листвой, крохотные фонтанчики поигрывали струйками. Видно было, что к возвращению моему готовились старательно. Пожалуй, даже слишком.