Первая жертва

Главное, что я не распознал ее сетку как оружие. Еще одно пятно на моей репутации. Ты тоже думаешь, что я конченый человек, Тереза?

– Тебе надо сосредоточиться, вот и все. Есть у него хоть какие-то шансы, у твоего Гарольда?

– Да пес его знает. Шансов у него нет, но победить он обязан, и я добьюсь его победы любой ценой. От этого зависит нечто большее, чем чья-то дурацкая жизнь.

– Уверена, что добьешься, мой дорогой. Давай ужинать.

37

Лувейн сидел дома в глубокой задумчивости, горько сожалея об упущенном шансе.

Пришла Джасинта, посмотрела, как он горбится за рабочим столом, переоделась и снова ушла. Когда стемнело, он приготовил себе легкий ужин из шеек омара на тосте.

Позже явился Соузер, налил себе выпить, сел на хромированный, с кожаным сиденьем шезлонг и стал ждать, когда Лувейн обратит на него внимание.

Тот наконец вышел из ступора, перелистал записную книжку, кивнул и сказал:

– Соузер!

– Да, босс?

– Знаете Хортона Фута?

– Конечно.

– Не скажете, где он сейчас может быть?

– Скорей всего, в баре «Клэнси» на Трокадеро.

Пьет и жалеет себя.

– Найдите его и приведите ко мне. Немедленно.

– Есть, босс, только ведь он… злейший ваш враг на всем острове.

– Потому-то он мне и нужен.

– Ясно. – Соузеру не было ясно, но он знал, что спрашивать бесполезно: у босса свои секреты.

– И еще…

– Да?

– На выходе скажите швейцару, чтобы мою машину заправили. Не «Бьюик» – «Мерседес».

Егерь хотел было спросить, что задумал Лувейн, но воздержался.

Тот сам все скажет, когда захочет.

Весь следующий час Лувейн просидел на телефоне, обзванивая своих городских друзей. Когда он закончил последний разговор, вошел Фут – человек небольшого роста лет под сорок, с красным родимым пятном на коричневом лице. На нем был грязноватый белый костюм, шляпа с лихо заломленными полями и сандалии.

– Садись, – сказал Лувейн. – Налей себе что-нибудь. Ты, наверно, не совсем понимаешь, зачем я тебя позвал.

– Только потому и пришел. – Фут остановил выбор на лучшем хозяйском бурбоне.

– Знаю, ты меня ненавидишь. Думаешь, что я убил твоего брата нечестно – так ведь?

– А то нет, что ли?

– Если между нами, то да.

Фут не сразу нашелся с ответом.

– Так я и думал, – сказал он наконец, силясь изобразить праведный гнев.

– Мне помнится, ты брата не слишком любил.

– Терпеть не мог сукина сына и хотел, чтоб он сдох, но при чем тут это? Я не позволю мочить моих родных вот так походя. Это бы дурно выглядело.