Наследник из Калькутты

Прошу вас соблюдать общеизвестные условности, миссис Райленд.

– А я прошу вас не называть меня этим именем, когда нас никто не слышит. Отвечайте мне прямо: он жив?

По лицу ее собеседника прошла судорога. Желваки заходили под скулами. Стиснув зубы, он молчал.

– Не доводите меня до отчаяния! Или вы страшитесь сказать мне правду? Я вынесу все и немедленных мер принимать не стану. Но – слышите вы! – еще минута молчания, и я брошусь сейчас вниз головой с этого пирса!

– Он… жив, – процедил собеседник.

– Доказательства! Где доказательства, что вы не лжете мне так же, как лжете всегда всему миру?

– Сегодня вечером, дома, капитан Брентлей вручит вам его письмо. Дайте мне слово, что без меня вы его не вскроете.

– Нет, такого слова я вам не дам.

– Тогда письмо будет уничтожено раньше, чем вы его прочтете.

– Берегитесь довести меня до отчаяния…

– Чего мне опасаться? «Орион» – быстрое судно, и я еще не отвык от моря, каррамба! – произнес он свирепея.

– Наконец-то я снова узнаю вас! Я уже привыкла видеть вас в маске джентльмена.

Слава богу, теперь вы заговорили своим настоящим языком. Хорошо, я прочту письмо в вашем присутствии.

– Этого мало: я тоже должен прочесть его.

– Что ж, Фред знает, в чьих руках я нахожусь, и, вероятно, догадывается о возможном круге читателей своего письма. Я вынуждена согласиться. Но если вы обманули меня, то, клянусь, ни «Орион», ни силы самого ада, которые вам покровительствуют, не спасут вас от заслуженной участи! Пропустите меня вперед! Не прикасайтесь ко мне, я дойду до коляски одна!

4

В кабинет сэра Фредрика проследовали только четыре участника торжественного обеда, сервированного в столовой на два десятка персон и продлившегося часа два.

Хозяин дома плотно прикрыл дверь кабинета, когда леди Райленд, капитан Брентлей и мистер Томас Мортон разместились в креслах у стола.

Капитан Брентлей достал из-за обшлага своей широкой манжеты небольшой пакет, запечатанный сургучом.

Три его собеседника молча склонились над пакетом. Сургуч хранил оттиск старинного золотого католического образка, использованного автором письма вместо печатки.

Леди Эмили приняла письмо дрожащей рукой и поцеловала оттиск на сургуче.

От капитана это движение, впрочем, ускользнуло. Пригубливая вино из узкого венецианского стакана и покуривая длинную пенковую трубку, поставленную меж колен, капитан Брентлей начал повествование о плавании.