Хроники Маджипура

Есть среди них одна раса – вроде ящериц с человеческими руками и ногами, – так они хотят заниматься фермерством в джунглях.

– Гэйроги?

– А, так ты слышала? И еще одна раса – какие-то надутые создания с лягушачьими рожами и темно-серой бородавчатой кожей. Холтус говорит, что они уже заняли все административные должности в Пидруиде – таможенных инспекторов, клерков и все в таком роде, – а теперь ищут и находят работу здесь. Вот почему Холтус и кое-кто из архитекторов Тил-омона проектируют поселения для них внутри страны.

– Чтобы и духу их не было в прибрежных городах?

– Что? А… ну, я думаю, кое-кто из них все равно тут осядет. Никто не знает, сколько их будет, но, по-моему, в Нарабале вряд ли согласятся принять слишком много иммигрантов. Да и в Тил-омоне тоже…

– Понятно, – кивнула Тесме. – Ну, передавай всем привет, я пойду обратно. Надеюсь, ты хорошо проведешь время в Тил-омоне.

– Тесме, пожалуйста…

– Что пожалуйста?

– Ты такая резкая, такая далекая и холодная! – печально сказала Мирифэйн.

 – Мы не виделись уже несколько месяцев, а ты с трудом выносишь мои расспросы и смотришь на меня с раздражением. Почему ты злишься, Тесме? Разве я тебя когда-нибудь обижала? Почему ты такая?

Тесме знала, что бесполезно снова все объяснять. Никто не понимал ее и никогда не поймет, и прежде всего те, кто уверял, что любит ее.

– Мири, можешь назвать это запоздалым переходным возрастом, – ответила она, стараясь придать голосу как можно больше мягкости. – Вы все очень хорошо относитесь ко мне.

Но у меня все шло через пень-колоду, и мне очень нужно было смыться. – Она легонько дотронулась пальцами до руки сестры. – Может, я еще как-нибудь загляну.

– Надеюсь.

– Только скоро не ждите. Передай всем привет от меня. – Тесме вышла из дома.

Она торопливо и настороженно шла по городу, боясь встретиться с матерью или с кем-нибудь из старых знакомых, особенно бывших любовников. Она украдкой оглядывалась, как воровка, и не раз, заметив кого-либо, с кем не хотела встречаться, быстро ныряла в ближайший переулок.

Разговора с сестрой оказалось более чем достаточно. Тесме не сознавала, насколько явно прорывается ее раздражение, пока Мирифэйн не сделала ей замечание. И Мири, конечно, была права. Тесме чувствовала, что остатки былой злости все еще кипят в ней. Эти люди, эти унылые маленькие людишки со своим ничтожным честолюбием, со своими маленькими страхами и маленькими предрассудками, бессмысленно проживающие день за днем, приводили ее в ярость.