Магия отступника

Я повторял им это раз за разом, но никто не желал прислушаться. И древесные старейшины понимают, что захватчиков не остановить. Даже магией.

Мне удалось поднять руку и положить на его кору. Со мной творилось что-то ужасное: я не чувствовал ног и в глазах у меня темнело. Может, я их закрыл? Я не знал.

– Я истратил слишком много магии, – невнятно пробормотал я. – У меня нет кормилицы, чтобы вернуть мне силы. Если хочешь, возьми из моего тела всю пищу, какую сможешь. Воспользуйся мной. Может быть, тебе удастся выжить.

Может, кто-то другой найдет способ остановить тракт и примирить гернийцев и спеков. Это выше моих сил.

Ответом на мое предложение было молчание. Возможно, я его оскорбил. Но силы продолжали покидать меня, и я решил, что это уже не имеет значения. Я просунул пальцы в трещину в коре; они останутся там, даже если я потеряю сознание. Мое тело отчаянно требовало пищи и отдыха, но я подозревал, что уже слишком поздно. Минуло время, когда помощь еще была возможна.

– Воспользуйся мной, – снова предложил я и умолк.

– У тебя нет кормилицы? Ты великий, и никто за тобой не ухаживает? Это недопустимо! – Его слова доносились до меня, словно издалека, и чувствовалось, что он больше оскорблен, чем озабочен моей судьбой. – Великий не должен умирать вот так, без дерева и заботы. Как же низко пал народ, если он допускает подобное!

Я уже почти не слышал его, и меня не слишком беспокоили его тревога и возмущение. На мгновение мне стало любопытно, о чем подумают каторжники, когда найдут здесь мое истощенное тело.

Это, несомненно, станет для них загадкой. Неразрешимой загадкой.

Мир вокруг меня замер.

Глава 5

Другая сторона

Лисана! – позвал я.

Она не услышала. Я давно уже не видел ее настолько ясно и четко, как в тех снах, когда учился в Академии каваллы в Старом Таресе. Она сидела, опираясь спиной о ствол собственного дерева, ее блестящие волосы разметались по коре. Нагая тучная женщина неопределенного возраста. Утреннее солнце, просачивающееся сквозь листву, разукрасило ее кожу пятнышками так, что я не мог отличить их от настоящего узора.

Она прикрыла глаза и дышала медленно и тяжело. Я улыбнулся ей, окинув нежным взглядом пухлые губы и тоненькую морщинку на лбу, становившуюся заметнее, когда я сердил ее, и шагнул ближе.

– Лисана! Я здесь, – шепнул я ей на ухо.

Ее глаза открылись – медленно, сонно, без малейшей тревоги. Морщинка озадаченно углубилась. Она посмотрела в мою сторону, сквозь меня.