Странствия Шута

Ненависть волной накрыла меня – и отхлынула, оставив лишь пустоту. Я не мог отменить того, что с ним сделали.

Спустя какое-то время Шут повернул голову ко мне и спросил:

– Сейчас день?

Во рту у меня было сухо, в голове – пусто. Я откашлялся, прежде чем сумел ответить:

– Сейчас или очень поздно, или совсем рано – как посмотреть. В прошлый раз мы с тобой разговаривали вскоре после полудня. Ты что, так и спал, пока меня не было?

– Точно не знаю. Порой мне бывает трудно понять. Дай мне немного времени, чтобы прийти в себя, пожалуйста.

– Ну конечно.

Я удалился на другой конец комнаты и устроился там, старательно не обращая внимания на то, как он неуклюже встает и ощупью ковыляет в уборную. Выйдя оттуда, он спросил, не найдется ли тут воды, чтобы умыться.

– На столике у твоей кровати есть кувшин и тазик. Но если хочешь, я могу согреть тебе воды.

– О, горячая вода… – протянул он таким тоном, будто я предложил ему златые горы.

– Сейчас, – сказал я и занялся делом.

Шут тем временем устроился в кресле у очага.

Я только диву давался, как быстро он освоился в комнате. Когда я принес теплой воды и полотенце, Шут сразу протянул руки. Должно быть, он отслеживал, что я делаю, на слух, потому и молчал все это время. Я наблюдал, как он умывается, ополаскивает исполосованное шрамами лицо, долго трет глаза, пытаясь смыть с век вязкую слизь… У меня было такое чувство, будто я подглядываю за ним. После умывания веки Шута стали чистыми, но красными по краям.

Я спросил без обиняков:

– Что они сделали с твоими глазами?

Шут отложил полотенце в таз и, сложив перед собой искалеченные руки, стал гладить опухшие суставы.

Он молчал, а я тем временем убрал таз со стола. Ясно. Значит, еще рано начинать этот разговор.

– Есть хочешь?

– Разве пора ужинать? Или завтракать?

– Если ты голоден, значит пора. Я-то уже наелся до отвала. И возможно, выпил больше, чем следовало.

Его следующие слова потрясли меня.

– У тебя правда есть еще одна дочь, кроме Неттл?

– Да. – Я опустился в кресло и снял с ноги туфлю.

 – Ее зовут Би. Ей девять лет.

– Правда?

– Ну зачем мне тебе лгать, Шут?

Он промолчал. Я расстегнул и снял вторую туфлю, после чего с наслаждением поставил босую ногу на пол. Левую лодыжку вдруг свело судорогой, я вскрикнул и спешно стал растирать ее.

– Что случилось? – встревоженно спросил Шут.

– Да всё эти дурацкие туфли, которые мне любезно подсунул Чейд. На высоких каблуках и с загнутыми кверху длинными носами.