Час Купидона. Часть II. Тщетные терзания любви

По мере того как она читала послание, румянец на её щеках разгорался всё ярче, а глаза заблестели от предвкушения сбывшихся надежд.

В то же самое время Мария изо всех сил делала вид, что ей было решительно всё равно какие срочности заставили кого-то там из Лувра слать записки её сестре. Да и записка вряд ли могла быть хоть сколько-нибудь важной, раз курьер, принёсший её, не остался, чтобы дождаться ответа. Разве что это послание было крайне любопытным, иначе отчего же глаза девушки давно потеряли ту строчку в книге, на которой прервалось чтение, и украдкой поглядывали на листок в руках Олимпии?

– Ах! Это приглашение на репетицию! В Лувр! – воскликнула наконец она и обернулась.

 – Мария! Ты представляешь? Он сам…

– Фи, какая разница? – вполне искренне удивилась Мария, про себя вздохнув от облегчения: ничего особенного её сестре не перепало на этот раз – всего лишь приглашение на репетицию. – Нам всем прислали приглашения на завтра. Большая репетиция – подумаешь какое событие.

Король любит устраивать огромную шумиху вокруг своей персоны.

– Как это все получили? – Олимпия обратила на сестру почти ненавидящий взгляд. – Все? А почему же я об этом только сейчас узнаю? – забыв прочесть вторую часть послания, записанную на обороте листа, она сложила его и спрятала за корсаж. – Как ты могла! Как ты могла, Мария? Ты специально хотела сделать мне гадость?

– А что такого? – сыграв в наивное непонимание, спросила та и уткнулась носом в книгу, прячась от испепеляющего взгляда старшей сестрицы.

– О, ты просто злая, Мария! Ты завидуешь мне! – воскликнула Олимпия.

– Мадемуазель, – деликатно кашлянул в ладонь Джанкарло, повторив очередную попытку напомнить о себе пока между сёстрами не разразилась настоящая ссора.

– Ах да! – красивое лицо Олимпии осветила улыбка, словно и не было обличающих слов, сказанных сестре. – Сударь, я буду очень признательна вам, если вы передадите лицу, пославшему это, – сияющая улыбка и глубокий взгляд карих глаз договорили всё, что не высказали её уста.

 – Я непременно буду. Я буду ждать перед началом репетиции на нашем обычном месте. И в костюме, конечно же. Да! Я буду в костюме, как он и просит в этом письме.

– Вы не напишете это в ответном послании, мадемуазель? – поинтересовался Джанкарло, стремясь всячески выслужиться перед мадемуазель Манчини в угоду её всесильному дядюшке.

– Написать? Ах нет, пусть так. Передайте всё на словах.