Перстень принцессы

И как можно скорее! – ответила мисс Стюарт и чуть смягчила требовательный тон своих слов, мягким вкрадчивым голосом повторив просьбу ещё раз:

– Не будете ли вы так любезны?

– Этого вовсе не требуется, Ваше высочество, – леди Шелби подошла к Генриетте, разглядывающей своё отражение в зеркале туалетного столика. – У моей камеристки нет секретов по части причёсок или кроя платьев, которым я не обучила бы её. Я сама могу помочь Вашему высочеству с укладкой волос. Вы позволите?

– Я буду несказанно рада, миледи, – ответила Генриетта, смущаясь под строгим взглядом леди Шелби, которая откровенно разглядывала её в отражении зеркала, и поёрзала на табурете.

 – Вверяю себя вашим рукам, миледи.

– Уверяю вас, Ваше высочество, вам не придется пожалеть об этом и тем более краснеть перед гостями! – леди Шелби с улыбкой провела ладонью по волнистым волосам Генриетты. – Разве что чуточку зарумяниться от волнения из-за восхищённых взглядов. Если Его величество пригласит на матине французских посланников, то, я уверяю вас, они в первую очередь будут заглядываться на вас.

Генриетта не слишком-то верила льстивым уверениям в неотразимости собственного шарма и красоты. Всё её достояние – это огромные, как у куклы, глаза, белая кожа и густые вьющиеся волосы, которые поддавались порядку только через пару часов усилий со стороны её камеристок. Все её прически стремительно теряли свой первоначальный вид из-за густых завитков, которые быстро возвращались к своему первозданному виду, точнее, к хаосу.

И всё-таки в словах леди Шелби, кроме лести, Генриетта услышала и понимание, которого ей так не хватало в последнее время. Неужели кто-то мог видеть в ней не только дочь и сестру королей, а девушку, которой вместо помпезных хвалебных речей на официальных приёмах, требовалось дружеское внимание и толика личной заботы?

– Пусть служанки принесут немного розовой воды. Мисс Стюарт! Распорядитесь, чтобы подали гребень и ленты!

Теперь в голосе леди Шелби не было прежней мягкости.

Она отдавала распоряжения, подобно тому, как гофмейстерина двора командовала церемонией одевания самой королевы. Генриетте довелось быть свидетельницей этого мало интересного события несколько раз в Сен-Жермене при дворе молодой супруги Людовика. Став королевой Франции, Мария-Терезия по-прежнему оставалась испанской инфантой и не могла обойтись без помощи своих придворных дам, камеристок и горничных, прибывших вместе с ней из Испании.