Перстень принцессы

 – Лорд Райли, как будущего посланника при дворе нашего дорого кузена Людовика, я прошу вас сопровождать герцога де Креки лично. Да, да, я уже назначил вас, милорд, если вы до сего момента не знали об этом.

Польщённый высоким доверием и неожиданным для него назначением в качестве посла, толстячок лорд Райли склонился в почтительном поклоне настолько низко, насколько это позволял его круглый животик, подчёркнутый неудачно скроенным старомодным камзолом.

– Я следую вашему приказу, Ваше величество.

Куда бы вам ни вздумалось послать меня, вашего покорного слугу, – проговорил он, с сожалением подумав о забытом платке, которым следовало бы промокнуть возникшую на лице испарину.

– Так говорит, будто бы его только что послали к туземцам в Новый свет, – проговорил с усмешкой граф де Рошфор, прекрасно понимающий английскую речь.

Слышавшие его французы сдержанно ухмылялись, но не торопились показать, что понимали слова, произнесённые на чужом для них языке.

Тяжёлые дубовые двери зала Совещаний распахнулись и гулким грохотом оповестили об окончании заседания дожидающихся новостей придворных, которые собрались в приёмной и в близлежащих залах. Толпа любопытных и заинтересованных результатами переговоров людей хлынула навстречу королю, который вышел из зала в сопровождении внушительной процессии, состоящей из придворных, министров, советников и посланников.

– Боюсь, что эта затея окажется далёкой от маленького семейного торжества, – пошутил Бэкингем, обернувшись назад.

 – Не при таком внушительном собрании важных персон.

***

Войдя в гостиную Генриетты, Карл первым же делом отдал приказ пажам, стоявшим в почётном карауле, закрыть двери, как только вслед за ним вошли герцог де Руже, герцог Бэкингем, лорд Райли вместе с герцогом де Креки и, конечно же, королева-мать под руку с его младшим братом Джеймсом, герцогом Йоркским.

– Господа, я прошу вас дождаться официального объявления, – произнёс Карл, выказав, на взгляд Армана, больше любезности, чем это сделал бы король Франции.

Впрочем, окажись Людовик в подобной ситуации, то вряд ли он бы играл первую партию, подумал про себя герцог. В лучшем случае вторую после Мазарини, который в последнее время вовсе не считал нужным скрывать оказываемое им влияние на все решения, которые принимались в Королевском совете, и даже на те, которые он обсуждал только с королём.