Сбежавшая невеста

Это был крупный мужчина лет шестидесяти – тучный, с густыми, плохо подстриженными седыми волосами, отдававшими желтизной и похожими на солому, квадратным лицом и розовыми щеками. Он был похож на шестидесятилетнего мальчика с большими ушами. Она бы сказала, что это лицо открытого человека. У него были дружелюбные голубые глаза, окруженные морщинками, двойной подбородок и привлекательная улыбка – справа сзади не хватало одного зуба.

– Я принесу вам бисквит с подливкой, – с гордостью произнес он.

– Но я не хочу есть, – ответила Дженифер, – просто замерзла.

– Вы долго пробыли на улице?

Ого. Он решил, что она бездомная. Одежда из армейского магазина, рюкзак, бейсболка.

– Нет. Впрочем, может быть, я немного загулялась. Я живу в мотеле у железной дороги кварталах в шести отсюда. Я проснулась от холода. В комнате нет обогревателя. А офис администрации еще закрыт.

– Это мотель, который стоит позади свалки и кучи мусора?

– Он самый.

– Да уж, Чарли не церемонится со своими постояльцами, – с сильным испанским акцентом произнес человек, сидевший в одной из ниш.

 – Вы должны потребовать, чтобы он не брал с вас платы за ночь.

– Брать-то он не должен, – сказал человек за стойкой. – Но все равно возьмет. Зануднее Чарли никого не найдешь.

Человек в нише сложил газету, встал и потянулся. Потом он снял с крючка фартук и надел его. А, это повар, догадалась Дженифер.

– А вы уже прочитали эту газету? – спросила она его.

– Бери ее, дорогая. – Он обогнул стойку и подошел к грилю.

Звуки готовящегося завтрака наполнили закусочную, а вскоре последовали и запахи. Дженифер уселась в той же нише, где она могла разложить перед собой газету.

Прошло немного времени, и владелец заведения принес ей кофейник.

– Есть еще не захотели? – спросил он.

– Нет. Я правда не голодна.

– Простите, что говорю вам это, но вы слишком худая.

– А мне это нравится.

– Если у вас нет денег…

Она изумленно посмотрела на него.

– Деньги у меня есть, – произнесла она, быть может чересчур гордо.

Если бы он знал, сколько денег лежало в ее сумочке, которую она засунула в рюкзак, он бы просто не поверил. Не говоря уж о драгоценностях. Медленно светало. «Не протестуй слишком бурно», – сказала она себе. Это очень хорошо, если люди подумают, что ей не везет в жизни. Она очень хорошо знала эту роль, поскольку в детстве другой у нее не было.

– Я поем что-нибудь потом. Просто хочу согреться. И почитать газету.

– Разумеется.