Шкатулка королевы

Заговорщики разгадают эти манёвры в два счёта! – упорствовал д’Эльбёф.

– Пустое! – де Руже свернул карту и сунул её в кожаную тубу. – Кто угодно скажет вам, что в канун прибытия такого количества важных особ, необходимо усилить охрану порядка и установить комендантский час. Выставление дополнительной охраны порта, набережной и улиц, ведущих к губернаторскому дворцу – вот как это будет выглядеть.

– Так-так, а под шумок они захватят те шлюпы с пороховым запасом, – потёр руки д'Артаньян. – Знаете, я даже сам возьмусь за это дело! Пора тряхнуть стариной! К тому же у меня есть свои счёты с бароном.

Вандермеер, наверняка, видит меня в ночных кошмарах. Ну да и я не успел ещё забыть его прощальный подарок.

– Стало быть, мы берёмся за это дело? – подытожил д'Эльбёф. – Тогда я отправляюсь на наши квартиры. Я отдам приказ, чтобы мушкетёры были готовы к вечеру.

– К ночи, мой дорогой сержант, – поправил его де Руже. – Всё необходимо провести максимально быстро и тихо. А главное, так, чтобы у заговорщиков не оставалось времени на то, чтобы изменить свои планы.

Всех, кого ваши люди встретят на причале или в шлюпах, необходимо посадить под арест там же – в Малой гавани. Никто не должен ускользнуть! Иначе они предупредят Вандермеера загодя, и все наши приготовления пойдут прахом.

– Там, кажется, есть склады, – д’Эльбёф посмотрел на карту. – Но барон… Он наверняка наблюдает за происходящим издали. Разве нет?

– Вероятно. Но что он может увидеть издали? То же, что и все: оцепление солдатами порта Кале накануне прибытия английской королевы и принцессы.

Да, про аресты он узнает. Но уже будет поздно менять что-либо. Склады можно реквизировать именем короля. Я напишу приказ губернатору Кале. Он должен отрядить людей из таможенной службы порта и моряков, чтобы те заняли шлюпы и вывели их из бухты. А по прибытии англичан, – тут генерал посмотрел на д'Артаньяна и впервые улыбнулся, – вот тогда-то Франция даст салют в честь прибытия её высочества. И это салют запомнят все!

– Грандиозно, ваша светлость! Браво! Не будь всё настолько серьёзно и рискованно, то я бы заподозрил, что в вас говорит настоящий романтик, – заметил лейтенант, закручивая кончик чёрного уса.

– Отнюдь!

Ответ де Руже был слишком резок, а интонации чересчур суровы, чтобы ввести в заблуждение этого прожжённого хитреца, но д'Артаньян предпочёл не высказывать вслух то, что он думает об истинных мотивах молодого генерала.