Шкатулка королевы

 – Я сам подолью вам горячей воды. Кстати, а с чего бы это у вас началась головная боль? Вы что же, ещё и напиться успели? Всего-то за одну ночь!

– Нет, не за ночь. Это уже было под утро, – уточнил Данжюс и с тяжёлым вздохом спустил длинные ноги на пол. – После того, как я отыграл у барона ваши пятьдесят экю, явился его кузен. Он-то и предложил выпить мировую. Ну и, как оказалось, для меня это было излишне, с этим я готов согласиться. Но к тому времени я вообще перестал рассуждать!

– Чёрт! – д’Эффиа выругался, нечаянно ошпарив пятерню в горячей воде.

– Как бы ни так! – встряхнул взлохмаченными кудрями Леон и указал на стол. – Вон они, те пятьдесят экю! Кошель под шляпой лежит. За выпивку платил я, хотя и зря. Такую кислятину мне не доводилось пить со времени нашего затворничества в Пиренеях прошлой весной.

– Ладно, ладно! – обрадовавшись, что графу удалось залатать значительную брешь в бюджете, возникшую по причине глупого проигрыша, д’Эффиа опустил в воду простыню и даже разгладил её края по бокам кадки, чтобы Данжюс ненароком не засадил себе занозы от грубо отёсанных досок.

– Так я распоряжусь о карете для ваших милостей? – спросил камердинер.

– Да. И поживее! Мы тут мешкать не собираемся!

– Да! И всё же, с чего вдруг такая спешка? – окончательно проснувшись из-за холода и от всё возрастающего любопытства, спросил Данжюс.

Он допрыгал на цыпочках до кадки, сбросил с себя исподнее бельё и плюхнулся в воду, на секунду скрывшись в облачке горячего пара.

– …Перед приездом Катрин де Грамон вспыхнул настоящий скандал. Беврон мне только что передал, – принялся рассказывать д’Эффиа, энергично растирая мыло на плечах, а потом и на спине Данжюса.

– Скандал? У княгини де Монако? И что же огорчило нашу очаровательную Катрин? – отфыркиваясь, спросил Данжюс.

Он неловко погрузился в воду и окунулся с головой, а потому опять не расслышал начала фразы:

– … Он был просто в ярости…

– Постойте, кто был в ярости? Катрин? – вынырнув, спросил Леон и принялся намыливать волосы куском мыла, вместе с тем пытаясь вообразить сцену, разыгравшуюся на утреннем приёме у гофмейстерины двора будущей герцогини Орлеанской.

– Нет, вовсе не Катрин! Де Гиш – вот кто в ярости! И вы тому виной, – пояснил д’Эффиа, выливая на взмыленную голову Леона целую кружку воды. – Он рвёт и мечет в мастерской мэтра Савари.