Наставник

Подхватываю плетку со столика и забираюсь на ринг, изнывая от желания скорее приступить к основному блюду сегодняшнего вечера. Ловлю себя на мысли, что иначе я и не планировал его закончить. Ведь снова нарочно поставил задачу, с которой Макс едва ли справится. А иначе-то как? Рост всегда идет через преодоление.

– Отныне я буду наказывать тебя только так, – обходя, заглядываю ей в глаза. – Я хочу, чтобы ты перестала стесняться того, что здесь происходит. Хотя даже не знаю, за что правильнее тебя наказать – за этот дурацкий стыд или за то, что ты слабачка и не можешь совладать с лицом… – мечтательно провожу рукой по обтянутым кожей ребрам.

 – Хотя ты могла бы долго стесняться, если бы умела скрывать эмоции… Пожалуй, накажу за все сразу.

Это первый пристрелочный раз, нарочно не называю количества ударов. Буду смотреть по Макс, с какой силой и сколько стоит ее обрабатывать. Снова захожу ей за спину и с небольшого размаха опускаю мягкий хвост плети на левую лопатку. Сносит, не проронив ни звука, даже не вздрогнула.

Приятно. Похоже, хочет казаться сильной, это интересно. В следующий удар вкладываю больше усилия. Эта резиновая кошка тем и хороша, что воздействие не точечное. Площадь удара размыта. Чтобы такой наоставлять синяков, надо постараться.

Постепенно наращиваю обороты, отсчитывая удары про себя. Кожа на лопатках неуклонно краснеет, распухает от прилившей крови, но Макс стоически переносит порку. Если бы знала, что это очередная проверка ее границ, на этот раз физических, давно бы начала подвывать.

Ее упорство, как бальзам на душу, пьянит и дурманит.

Удару к тридцатому начинает вздрагивать, и шумно тянуть носом воздух. Кулаки сжаты, майка по позвоночнику и на пояснице на пару тонов темнее – пропиталась потом.

Продолжаю. С каждым новым ударом бью чуть сильнее. Нет, я мог бы заставить ее скулить и кричать с самого начала, но это скучно. Куда интереснее постепенно дойти до переломного момента, когда она сдастся и выпустит эмоции наружу.

До дрожи хочется сломать еще один ее рубеж.

Это происходит на пятьдесят третьем ударе. За хлестким звуком плети слышу едва слышимый стон. Вот ты и заскулила, девочка. Закончилось самообладание, да? Внутри обжигающей лавиной прокатывается возбуждение. Руки наливаются кровью, пальцы пульсируют.

На этом можно заканчивать – досчитаю, пожалуй, до шестидесяти. А напоследок оторвусь. Оставшиеся семь ударов не церемонюсь, бью сильно.