Бронзовый век

Его маленькое морское путешествие принесло новое хобби, которое помогало ему очистить голову для более глубокого погружения в свои мысли. И когда солнце уже начало приближаться к маячившему вдали горизонту, позади него неожиданно раздался голос.

– Спасибо вам за еду, – тоненький, писклявый звук принадлежал той самой девочке, которая спрятала под футболкой зверушку. – Простите, что заговорила с вами первая. Я знаю, вы это не любите.

Мартин настолько был погружен в свои мысли, что даже не обратил внимание на то, как она приблизилась.

А стоявшие рядом големы просто не увидели в ней опасность, потому спокойно подпустили ее поближе. За это их ждал строгий выговор.

– Не беспокойся. Надеюсь, вам хватило? – спросил он.

– Да! Спасибо! Было очень вкусно! Дядя Олаф сказал, что уже много лет не ел оленину и что этого мяса нам хватит на несколько дней! Представляете? Мы будем кушать хорошо целых несколько дней! – колебания ее радостного голоса мягко дотронулись до Мартина. В этот момент ему показалось, словно что-то теплое и приятное коснулось горящего внутри него огонька души.

Впервые в жизни он ощутил странное, не понятное ему тепло. Оно отличалось от пылающего жара металлических братьев. И точно так же не было похоже на жар, возникающий от взрывов человеческого оружия. Теплота ее голоса словно манила к себе.

– Почему ты прятала животное? Ты же понимаешь, что его могли сделать вашей едой? – задал он интересующий с момента первой встречи вопрос. – Ты планируешь съесть его потом?

– Его нельзя есть, – почти воскликнула девочка, но тут же опомнилась и заговорила тише.

 – Он друг. Друзей нельзя есть. Он нам мышей ловил. Мы их ели. Дядя Олаф говорит, что они вредные и заразные, но я лучше их буду кушать, чем отдам Лаки.

– Лаки? – удивился Мартин. – Так зовут твое животное?

– Это кот. Да. Его зовут Лаки. Дядя Олаф так его назвал.

– А как зовут тебя? – поинтересовался Кинг. Ему было любопытно это дитя. После произошедшего на собрании общение с этой девочкой почему-то успокаивало его разбушевавшиеся мысли, приводя в порядок эмоции.

– Я Гретта, – гордо ответило дитя, что вызвало легкую улыбку стоящего рядом с ней голема.

Кинг уловил это едва заметное движение на его лице и спросил:

– Почему ты улыбнулся?

– Так звали женщину, которая создала меня. Почему-то, услышав ее имя, я испытал то, что вы называете радостью, – без эмоций ответил он.

– Хорошо, – кратко ответил Кинг.