Платформа

Прошел через главное помещение в комнату с медленным хламом и закрыл за собой дверь. Я попробовал взломать портал отца Пеллонхорка и обнаружил, что он заблокирован, чему совсем не удивился. Я взглянул на паттерн блокировки, а затем вошел в портал своего отца. Его коды я знал.

Там должен был найтись код, которого я раньше не видел. Пеллонхорк вошел в отцовский портал, а я знал пьютерию своего папы достаточно хорошо, чтобы понять, что Пеллонхорк это сделал не сам. У моего папы должен был быть тот же самый код. Чего я не знал – так это каким образом мой отец связан с отцом Пеллонхорка.

Я запомнил паттерн блокировки, несколько сотен цифр с кое-какими изящными ловушками и обманками – моей кратковременной памяти вполне хватало, чтобы удержать такой росток, и я уж точно не собирался его пересылать или распечатывать – и отправился в основную часть офиса, к быстрой пьютерии. Там был один пьютер, который отец никогда ни к чему не подключал. Простое хранилище. Туда все переписывалось на случай непредвиденных обстоятельств.

ОШИБКА. НЕВЕРНАЯ КОМАНДА. ПОЖАЛУЙСТА, ВВЕДИТЕ ЗАНОВО.

Я ждал.

Сообщение повторилось, пульсируя красным и лиловым. Я ждал. Извещение об ошибке снова мигнуло и исчезло. Я все еще ждал.

Мелькнула короткая последовательность цифр, без комментария или каких-то инструкций. Она исчезла почти мгновенно, но я был уверен, что запомнил ее. Десять цифр.

Я закрыл глаза и увидел пальцы Пеллонхорка, пляшущие по клавиатуре – одиннадцать движений.

Я обнулил монитор, вернулся в заднюю комнату и набрал код, все его десять цифр. Долго смотрел на серый экран, прежде чем нажать одиннадцатую клавишу, зная, что у меня есть лишь один шанс. Не «ввод»; это точно ловушка. И не какая-то из вспомогательных клавиш, не знак препинания, не цифра и не стрелка.

Я затаил дыхание и нажал «стереть».

На мониторе появилась та же комната, которую я видел, когда за клавиатурой был Пеллонхорк.

Конечно, на самом деле это был не совсем он, и в то же время он. Я мог это понять по форме рта, по невыразительному взгляду. Изображение транслировалось зашифрованным, а якобы никчемный медленный пьютер моего отца декодировал его и воссоздавал. Между тем местом (где бы оно ни находилось) и этим оно было лишь сумятицей белого шума в черном космосе.

Думая об этом, я понял, насколько глупо поступил.