Платформа

Он никогда не понимал, как они сохраняют спокойствие. Даже он видел, что жертва умрет, а они со смертью сталкивались еще чаще. В чем смысл? Бейлу все было ясно по расползающейся зелени. Но они не отступали.

– Харкет, сходи до машины и принеси мне эфа и морфа, – сказал Лимми. – Сэр, вы меня слышите? Мы вам сейчас дадим кое-что от боли.

Бейл хотел бы быть как врачи скорой помощи, спокойным и собранным. Рейзер говорила, что ему, видимо, без адреналина было не обойтись.

Лимми чуть повысил голос:

– Харкет? У нас там физраствор еще есть?

– Не хватит.

И целого моря не хватило бы, так из него хлещет.

Пока Харкет возвращался, затянутая в синюю перчатку рука Лимми соскользнула, и умопомрачительно-яркий зеленый фонтан вырвался из тела и хлестнул по его визору. Лимми навалился на жертву, надавил, выругался, потом задергался вверх и вниз, как будто на чем-то скакал. Бейл увидел, что это бьется в бесконтрольных конвульсиях тело, а врач только пытается его удержать. Подбежал Харкет, вколол что-то в выгибающуюся грудь.

Тело на мгновение замерло, а потом обмякло.

Харкет выпрямился и тихо сказал:

– Лимми?

Лимми спокойно и неторопливо положил руку на шею пациента, нащупывая сонную артерию. Бейл понял, что касается собственной шеи, проверяя разогнавшийся пульс.

– Лимми? – повторил Харкет.

Тот что-то пробормотал в ответ, но атмосфера в тупике переменилась, и то, что он сказал, не прошло через фильтр визора Бейла. Слишком тихо. Но Бейл смог прочитать это негромкое слово по губам:

– Дерьмо.

Бейл поднял визор. Тупик выглядел убого и грязно, кровь – как кровь, труп – столь же бессмысленным, как все прочие виденные им трупы. В голове у Бейла трещало, похмелье снова бралось за свое. Лимми посмотрел на него, размазывая кровь по своей маске. Впервые в его голос прокралась эмоция. Раздражение.

– Ну? – сказал он Бейлу. – Ты пойдешь за этим У или позволишь ему весь день нам испортить?

Бейл направился в конец тупика и увидел, что мусор частично раздвинут. Проход был размером хорошо если с ширину его плеч.

Он был почти целиком завален металлической тарой, пластпленкой и мотками проволоки. Бейл отошел, тяжело дыша; в черепе у него грохотало.

Он снова надвинул визор на глаза. Карта подсказывала, что Бейл смотрит на шахту мусорного лифта, который делили между собой дремотель, оказавшийся у него за спиной, и закусочная. Больше она ему ничего не говорила.

– Дельта, куда выходит шахта? У меня это, похоже, не загружено.

– Подожди.