Платформа

Когда прибыла скорая, он запаниковал, бросившись к мусорному лифту, хотя почти все знали, что медики никого останавливать не станут, что они обучены избегать стычек.

Но у Бейла снова раскалывалась голова. Он терял время. И вообще, У не был особо умен; он убил человека в месте, которое должно было казаться ему тупиком. Ему просто везло как дураку.

А вот и он, сам У. В синих перчатках, как и говорили врачи.

Бейл остановился, у его ног плескалась лужа нечистот. Сквозь зернь очков он различил У на уныло-сером фоне трубы, к которой тот прижимался, и поморщился от яркого блеска ножа у него в руке.

Харкет был прав насчет лезвия. Даже без подсказки визора Бейл узнал солдатский, предназначенный для убийства нож. Он не мог понять, прилагаются ли к нему еще и должные навыки, до тех пор, пока У плавно не двинулся вперед, вращая нож в руке. Навыки прилагались.

Что-то во всем этом было неправильное. Но что?

Бейл вытащил пистолет и сказал:

– Брось нож сейчас же. Это было твое предупреждение.

У аккуратно поднял руку, высоко и в сторону от себя, чтобы не закрывала обзор, потом разжал кулак и отбросил нож.

Такой блестящий клинок, подумал Бейл. У, должно быть, вытирал его после каждого убийства, однако при недостаточном освещении военная керамика темнеет, чтобы не выдать хозяина. А это значит, что он меня приманивает.

И все же нож падал, и Бейл инстинктивно расслабился.

Нет. Что-то в этом падении было таким же неправильным, как и в ноже.

Бейл резко втянул воздух, начиная движение.

Нож не вращался. Его бросили, чтобы поймать.

Он снова поднял пистолет, а У кинулся вбок, выхватил нож из воздуха и бросил его в Бейла единым слитным движением, которому и сам Бейл учился когда-то давно. Но никогда не был в этом настолько хорош.

Бейл отступил, чувствуя, как обожгло щеку, и выстрелил, осознавая замедленность своей реакции, понимая, что виновато похмелье. Но целился он хорошо, а противник не ожидал, что у паксера будет армейская выучка. Стреляя, Бейл видел, что ствол нацелен точно в грудь У.

Только отдачи не было, и выстрела тоже, а У не останавливался, он перекатился, вскочил и пустился бежать; его шаги отдавались эхом. Бейл выругался, и ругательство загрохотало по трубе: он немедленно – но слишком поздно – понял, почему пистолет отказался стрелять. Вот о чем его пыталась предупредить Дельта. Оружие не позволило Бейлу себя использовать. Он все еще был слишком пьян.

Бейл отбросил пистолет. По крайней мере, У теперь был безоружен.