До последнего вздоха

С твоего лица исчезла улыбка, ты проехала мимо нашего дома.

– Мамочка! Ты проехала наш дом, глупышка! – засмеялась я.

Я заметила, как ты напряглась, с каким выражением ты продолжала смотреть в зеркало. Ты ехала совершенно не в том направлении. Мы заезжали на парковки, катались по соседним улицам. Ты даже остановилась напротив полицейского участка. Я слышала твое дыхание. Оно дрожало. Я спросила, почему мы не можем поехать домой.

Сначала ты ничего не ответила. Ты просто сидела и смотрела в окно, и казалось, что ты только и думаешь о том, как бы сбежать.

Но потом ты вернулась в реальность и сказала:

– Мамочка просто задумалась, солнышко.

Мы оставались у отделения полиции достаточно долго. Ты так и не вышла из машины. Когда солнце начало садиться, ты выехала с парковки, и мы продолжили кататься.

Я была не против. Мне нравилось ездить с тобой на машине. Я смотрела в окно и думала о сладком, тающем шоколаде.

Было уже темно, когда мы наконец припарковались позади «Кадиллака».

Ты посмотрела в зеркало заднего вида. Твои глаза были влажными.

– Послушай меня, малышка. Что бы ни случилось, я с тобой, поняла? Я всегда буду тебя защищать.

Твой голос дрогнул. Мне показалось, что ты не сможешь сдержать это обещание, но я все равно тебе поверила.

И ошиблась.

Ты двигалась очень медленно. Ты дождалась щелчка, сняла ремень безопасности. Ты повернулась к открытой водительской двери, свесила ногу, но не сразу выпрыгнула из машины.

Ты расстегнула ремень на моем детском сиденье и крепко-крепко меня обняла.

– Мамочка, почему ты плачешь? – спросила я.

И ты ответила:

– Мамочка просто очень сильно тебя любит, дорогая.

Ты собиралась нести меня на руках к дому, но я выскользнула из твоих объятий, заявив, что я уже большая девочка и хочу идти сама. Ты не стала настаивать. Ты взяла меня за руку. Она была такой маленькой. Ты поцеловала кончики моих пальцев, и мы пошли к двери. Она открылась изнутри, и я уставилась на стоящего на пороге мужчину.

У него были черные волосы с проседью у висков и обросшее щетиной лицо. Я видела его впервые.

– Мамочка, кто это у нас дома? – спросила я у тебя.

– Твой отец, – сказала ты срывающимся голосом. – Это твой отец, Элли. И, видимо, он нашел нас.

Он. Нашел. Нас.

* * *

С тех пор прошли годы. Воспоминание об этом дне затерялось среди других. Но, очутившись в фокусе, оно оказалось явственным и ярким.