Трехликая сторона

– Ноги меня подводят в последнее время, – прежним неестественно бодрым для своего преклонного возраста голосом пробурчал лекарь. – Собирать травы придется тебе. Пожалуй, это наивысшая помощь, которую ты способна оказать. А теперь расскажи мне об этих беленьких козявках в серебристых упаковках…

Я отложила рукописный сборник, взяла в руки косметичку и принялась растолковывать ему предназначение каждой обитавшей в ней таблетки. Правда, когда мы добрались до углубленного разбора составов, я запнулась: для рассмотрения лекарств с химической точки зрения мне не хватало компетентности в фармацевтике.

В конце концов Юну счел их за прессованный порошок, добытый из каких-нибудь минералов, и успокоился. Мы вскользь прошлись по сотовым телефонам и паспортам, и если с последними все было предельно ясно – идею удостоверения личности лекарь уловил с легкостью, наверняка что-то подобное использовалось и здесь, – то с первыми возникли сложности. Юну категорически отказался принимать стеклянно-металлические кирпичики за переносные устройства связи, постоянно сводя мои доводы на «чародейские замашки». Требовать от него чего-то иного было неправильно и бессмысленно, ведь он не знал даже слова «звонить», а я, выжатая за крайние сутки, как лимон, очень быстро провалилась в своей попытке доходчиво объяснить ему, что из себя представляют радиоволны, и впоследствии отложила мобильники в сторону, убедившись, что без прямой демонстрации мои слова лишены смысла. К сожалению, никто из нашей компании не удосужился захватить в подмосковный поход переносные зарядные устройства. А может, и к счастью: мало ли как отреагировали бы закаленные бойцы меча и топора на селфи, современную музыку и изобилие ярких электронных игр.

Антей проснулся через полтора часа, в самый разгар нашей беседы о том, как работает фонарик, выуженный из рюкзака Егора. Мне вновь не хватало словарного запаса и некоторых познаний, на этот раз, чтобы описать батарейки, а Юну по-прежнему был убежден, что где-то внутри пластмассового прибора запрятана свеча.

Правда, как она включается и выключается по щелчку передвижной кнопки, он объяснить не мог. Антей, встав с постели, отметил полное исчезновение боли и поблагодарил меня вежливым кивком. Он ни о чем не спросил: ни об истерике на площади, где сквозь слезы я бормотала, что мы «из другого времени», ни о беседе с королем, ни о злосчастном фонарике. Скорее всего, Варго уже придумал для него какую-то историю, чтобы объяснить наше появление.