Фея Семи Лесов

– Выберем Марту!

– Куда ей! Лучше Франческу!

– Фьяметту, только Фьяметту!

Я радостно следила за этим спором: выбиралась самая красивая девушка деревни, которая целую ночь будет даром раздавать клубнику всем, кто только пожелает, – лишь бы урожай был хорошим и крепкое получилось вино в этом году!

– Можно было бы Джованну, однако она еще мала… Речь шла, несомненно, о Джованне Джимелли, и я нахмурилась: кому могла прийти в голову мысль избрать моего врага?

Парни расхохотались.

– Уж тогда лучше выбрать Ритту Риджи – у нее золотые косы, как ни у кого в деревне…

– Вы, вероятно, просто сумасшедшие, – осудил это предложение старый Джорджио Саэтта, дымя старой вонючей трубкой.

 – Оставьте в покое детей! Разве в нашей деревне перевелись красивые девушки? Вспомните хотя бы Аполлонию Оддино…

Парни недовольно переминались с ноги на ногу.

– Она путается с этим висельником, с Антонио, – сказал Антеноре, хмуря брови.

– Проворнее надо быть, – заявил Джорджио Саэтта. – А если уж девушка обошла всех вас, нечего хмуриться.

Выбирайте ее – она самая красивая!

Девушки запротестовали, а вслед за ними и старые почтенные крестьянки, однако мужчины дружными возгласами поддержали предложение старого Саэтты.

– Где Аполлония? Где?

– Я найду ее, – заявила я важно. – Но только мой брат не висельник. Антонио очень хороший.

– Ты смотри, какие тут козявки бегают! – сказал Антеноре. – А ну, убирайся отсюда!

Раздался дружный хохот, но старик Саэтта поддержал меня.

– Ритта – хорошая девчушка, – заметил он, – нужно иметь много мужества, чтобы защитить своего брата перед такими, как вы.

И не нужно ее прогонять. Она мала, однако сегодня праздник для всех – и для детей, и для стариков.

Я бросилась бежать за Аполлонией, однако меня остановил как из-под земли выросший Луиджи.

– Ты куда делась из школы? – спросил он. Глубоко вдохнув воздух, я почувствовала исходивший от него запах кьянти[7 - Кьянти (итал.) – любимое вино тосканских крестьян.], стакан которого давали на празднике даром.

– Фра Габриэле сказал, что ты грешница, – продолжал Луиджи и рассмеялся. – Он приказал тебе прийти завтра утром, иначе он проклянет тебя.

– Ага, если я приду, он побьет меня палкой. Луиджи погладил меня по щеке.

– Не ходи, малышка. Он почему-то сразу на тебя взъелся. Я тоже скоро брошу школу… Поступлю на службу к судье и буду переписывать ему бумаги. Ты же знаешь, какой у меня почерк.

Почерком Луиджи восхищалась вся округа.