Фея Семи Лесов

 – Где уж нам, голытьбе, мечтать о богатых невестах…

– Аполлония самая красивая в деревне, – вступилась я.

– С красоты мало толку… Была бы здорова. Скрипнула дверь. Вошел Антонио – встрепанный, взмокший и злой; швырнул в угол беретто, отвесил подзатыльник Розарио и устало присел к столу. Нунча налила ему тарелку дзуппы. Густые брови брата были яростно сведены к переносице, он смотрел исподлобья, скрывая под ресницами недобрый блеск глаз.

Винченцо, не говоря ни слова, выгреб из огня печеные каштаны и ссыпал их в большое желтое блюдо.

Не вытерпев, я схватила первый попавшийся, несколько раз перебросила с руки на руку, боясь обжечься, и отправила в рот это лакомство с аппетитной хрустящей корочкой.

Брат потрепал меня по щеке.

– Подожди немного, потом вкуснее будут.

В кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь сопением Антонио. В полном молчании он отодвинул от себя тарелку и, громыхнув стулом, вышел в другую комнату. Винченцо машинально погладил меня по голове, подбадривающе подмигнул и вышел вслед.

Я прижалась ухом к дверной щели, вслушиваясь в то, о чем говорят за дверью.

– Ты встретил его? – спросил Винченцо.

– Нет, черт возьми. Его встретила Аполлония.

– И что?

– Он грозил ей, она испугалась. Потом рассказала мне. А отец Аполлонии держит сторону Антеноре – у него, видишь ли, семья лучше. Одна Аполлония противится. Вот он, видно, и решил ее уломать.

Антонио говорил резко, прерывисто, и его слова звучали как выстрелы.

– Ну, и что же ты? – спросил Винченцо после некоторой паузы.

– Что ты все спрашиваешь, как да что, болван? Неужели тебе не ясно, что я сделал?

– Ты нашел Антеноре?

– Нашел и избил. А если бы не появился его брат Чиро, то убил бы.

– Ты спятил!

– А про вендетту кто болтал – ты или я?

Я медленными тихими шагами отошла от двери и пересказала услышанное на ухо Нунче. Она покачала головой.

– Проклятые мальчишки, сопляки, сорванцы, молокососы! – взревела она, распахивая дверь комнаты.

 – У вас еще усы не выросли, а вы какую чепуху болтаете! На что замахнулись! И думать об этом забудьте… Плетки на вас хорошей нет, черти!

Братья мрачно молчали, опустив головы. Потом Винченцо поднялся и ласково погладил старуху по плечу:

– Успокойся, бабушка. Ведь ничего не случилось, правда? Нунча отвесила ему подзатыльник, хлестнула полотенцем Антонио и, хрипло всхлипывая, села на стул.