Любовница капитана

–– Я не имею к герцогу Орлеанскому особого отношения. Поэтому и смеюсь над ним.

–– Вот как? Почему же?

–– Потому что он просто пешка в чужой игре. И не понимает этого. Однако вы задаете много вопросов, Сюзанна…

Мой отец тоже так говорил о герцоге: дескать, он напоминает собаку, которую пастухи гонят туда, куда считают нужным. Меня поразило совпадение этих мнений, и я пропустила мимо ушей последнее замечание капитана, которым он, видимо, хотел напомнить мне, что я вмешиваюсь в сферы, куда даме лучше не заглядывать.

–– А как же вы, Франсуа? Кто ваши единомышленники? С кем вы?

Он не ответил, но его лицо посуровело, брови сошлись к переносице. Было видно, что Франсуа не хочет отвечать. Я покачала головой.

–– Как все меняется! Францию просто не узнать. Дофин умер, король и королева скорбят, а французы…

–– Да французы и не заметили этого, – сказал капитан беспечно. – Смерть дофина? Ни на кого это не произвело впечатления, уверяю вас. Жив или мертв этот ребенок – всем безразлично.

Шорох раздался позади нас. Будто ветка треснула под чьими-то ногами. Ахнув, я обернулась и увидела в десяти-пятнадцати шагах от нас, под сенью вековой липы, Марию Антуанетту. Из-за ее плеча выглядывала камеристка госпожа Кампан.

Потрясенная, я смотрела на королеву, лихорадочно гадая, слышала она последнее убийственное замечание капитала де Вильера или нет. Королева была бледна, но только по этому нельзя было сделать выводы. О Господи, какой несчастный случай привел ее сюда! Неужели она стала свидетельницей нашей беседы? От одной мысли об этом у меня захватило дух.

Франсуа склонился в поклоне перед ее величеством. Несмотря на его революционные идеи, он, кажется, тоже был раздосадован тем, что его безтактные слова могли услышать. Я в растерянности переводила взгляд с королевы на него, не имея понятия, как загладить эту неловкую сцену.

Мария Антуанетта ничего не сказала. На поклон капитана она ответила легким кивком головы, а потом подобрала платье и пошла по направлению к замку, так быстро, что Анриетта Кампан с корзинкой для вышивания едва поспевала за своей госпожой.

–– О-о, она-таки слышала нас, да! Черт побери, Франсуа, как вы могли?!

В ярости я повернулась к своему любовнику, готовая схватить его за отвороты сюртука.