Любовница капитана

Мне кажется, она просто создана для вас, мадам!

Он открыл передо мной футляр, в котором хранился подарок, и я не смогла сдержать возгласа восхищения.

Я увидела роскошнейшее из ожерелий, когда-либо сиявших под сводами Версаля. Свыше сорока крупных и мелких брильянтов сливались в созвездия и сверкали так, что, кажется, даже в комнате посветлело. Настоящая алмазная россыпь, бриллиантовый дождь… А какая тонкая работа!

– О! – прошептала я, не в силах вымолвить больше ни слова. У меня перехватило дыхание.

– Вам нравится? – Эмманюэль был явно счастлив видеть выражение моего лица.

– Эмманюэль, вы… вы просто чудо! Какая прелесть! – воскликнула я, вся сияя от счастья и осторожно вынимая ожерелье из футляра. – Никогда не видела ничего прекраснее. Это самое удивительное из моих украшений, такого нет и у Марии Антуанетты… И если в Версале еще когда-нибудь будут балы… О-о, у меня просто нет слов!

Слова у меня действительно закончились, потому что именно в этот момент Эмманюэль справился с застежкой, и я взглянула на себя в зеркало.

Конечно, простыня, которую накинула на меня Маргарита, когда я выходила из ванны, – это был наряд не подходящий, но бриллианты, словно сверкающие капли росы, даже сейчас самым чудесным образом оттеняли матовую, чуть смуглую кожу плеч и полуобнаженной груди. Ожерелье было таким тяжелым, полновесным, сразу прибавляло моему в общем-то хрупкому облику величия.

– Знаете что, Сюзанна? Ни у кого в Версале нет такой красивой жены, как у меня.

И поверьте, это вы украшаете ожерелье, а не оно вас.

Он ласково коснулся влажного завитка на моей шее. Я слегка отстранилась, потому что комплименты мужа не были так уж важны для меня. Мои мысли были заняты другим.

– Эмманюэль, вы, наверно, совсем разорились, сделав мне такой подарок!

– Нет, Сюзанна. Вовсе нет.

– Сколько же оно стоит?

– Миллион ливров, дорогая.

Услыхав это, я замерла с открытым ртом.

– Святой Боже, Эмманюэль, но ведь эта сумма равна нашему доходу за год! Нет-нет, это невозможно, я даже не знаю, как вы решились на такое… И откуда у вас такие деньги? Кто позволил вам? Неужели мой отец?

Впрочем, я и сама понимала, насколько невероятным является такое предположение.

Отец никогда не позволил бы так сорить деньгами, чтобы помочь Эмманюэлю ублажить взбалмошную жену. Недаром он приставил к нам управляющего, который следил за всеми расходами и о каждой подозрительной трате сообщал ему.