Любовница капитана

Очень ясно, между именами веселого графа де Водрейля и маркиза дю Шатлэ я увидела следующие строки:

«Принц де ла Тремуйль, известный злодей, убийца, стрелявший в народ в Фоли-Титон и в доме Ревейона.

Принц д’Энен, прихвостень графа д’Артуа, мерзавец и транжира.

Принцесса д’Энен, версальская шлюха, лесбиянка и мотовка».

Итак, мой отец, мой муж и я были приговорены к смерти и подлежали казни сразу, как только попались бы в руки патриотов.

Кровь отхлынула от моего лица. Я стояла напротив своего имени, четко напечатанного на белом листе.

Не веря своим глазам, я еще раз прочла написанное.

Мой отец, маршал, – он, оказывается, страшно виновен. Хотя я, его дочь, понятия не имела, когда это он стрелял в «народ». Тогда, когда сметал картечью головорезов, грабивших фабрику и дом Ревейона? А разве был он не прав? И если ему позволили бы повторить, разве разбойники, творящие нынче бунт в Париже, не почувствовали бы немного уважения к власти и порядку? А мой муж? О Господи, Эмманюэль как военный всегда был тише воды, ниже травы.

Что касается меня, то я – «шлюха» и «лесбиянка». Как хорошо, черт побери, что мне сообщили об этом! Написали бы еще, что я – партнерша Марии Антуанетты по постельным играм, ведь именно такую грязную ложь писали о принцессе де Ламбаль!

О, у меня еще хватало духу зло иронизировать… Но от гнева и оскорбления губы у меня дрожали, лицо покрылось бледностью, в глазах стояли злые слезы.

Как отвратительно то, что в столице нет войск, что никто не хочет привлечь мятежников к ответственности! А это милосердие короля – будь оно проклято! Я готова была сорвать грязную афишу с дерева, хотя и понимала, что такой поступок может стоить мне жизни.

–– Добрый вечер, мадам, – услышала я чей-то низкий, чуть насмешливый голос. Он прозвучал мягко, с хрипотцой, довольно приятно, надо сказать.

Я увидела рядом с собой высокого мужчину в темно-голубом камзоле, отделанном серебряным галуном.

Приветствуя меня, он приподнял дорогую шляпу, солнечные лучи позолотили его белокурые волосы. Я узнала банкира Клавьера.

–– Я очень удивлен, встретив вас здесь.

По спине у меня пробежала дрожь. Стоило ему хоть раз произнести мое имя, назвать меня принцессой или просто вспомнить о моей придворной должности, и внимание толпы было бы привлечено ко мне. А ведь я вела себя с Клавьером довольно высокомерно.