Сюзанна и Александр

Она не строит каких-то расчетов, и ее зарождающиеся чувства к молодому Брюману – это искренние чувства. Вот почему я так боялась за неё. Это и заставило меня произнести следующие слова.

–– Послушайте меня, детка, – сказала я. – Послушай, это серьёзно. Я не хочу обидеть тебя никакими подозрениями…

–– О чём ты, мама?

–– О том, что ты не знаешь жизни. Не знаешь Дени Брюмана. Ему двадцать три года, а в этом возрасте редко какой юноша способен оценить свои поступки. Редко кто из молодых людей думает о женщине больше, чем о себе.

Я не говорила бы тебе этого, если бы не любила тебя. Ты очень юна, моя дорогая. Не допусти, чтобы тебя обидели.

–– Да ведь я ничего ему и не позволяю!

–– Охотно верю. Но никто не знает, как повернётся дело. Ты так молода, что можешь совершать поступки, только потом осознавая их глупость. Я бы не хотела, чтобы этот юноша воспользовался тем, что ты неопытна, и тем… что тебе с ним, так сказать, весело.

–– Дени не такой, мама… Он порядочный.

–– Ты не можешь знать в точности, каков Дени, – сказала я мягко.

 – Поверь мне, Аврора. Я знакома со всем этим на собственном опыте.

Она даже с каким-то испугом смотрела на меня. Видимо, я разбудила в ней сильные подозрения насчёт нового друга. И я не жалела об этом.

–– Помнишь, что сказано в Евангелии, девочка? Не следует метать бисер перед свиньями. Твоя красота, юность, неопытность – это сокровище, Аврора. Подумай, как им распорядиться таким образом, чтобы это не заставило тебя страдать.

–– А разве бывает любовь без страданий? Я вижу, как ты мучаешься из–за господина герцога!

–– Если это вправду любовь, то, пожалуй, можно и пострадать, – сказала я улыбаясь.

 – Но страдать из-за низости какого-нибудь мальчишки – это уж сущий кошмар, и я не хочу для тебя этого.

Я привлекла её к себе и, поцеловав в висок, проговорила:

–– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

–– Ты замечательная, – сказала она искренне. – Ты самая лучшая моя подруга.

Я рассмеялась, и мы вместе отправились на кухню, чтобы проследить за приготовлением сливочных вафель на ужин.

Потом я несколько раз вспоминала об этом разговоре и невольно думала: до чего же мои слова были похожи на слова матери аббатисы, когда она напутствовала четырнадцатилетнюю Сюзанну де Ла Тремуйль перед поездкой в Бель-Этуаль. Поистине, все в жизни возвращается на круги своя.

В отличие от довольно-таки тревожного начала января, февраль и март моей парижской жизни были очень спокойны.