Сюзанна и Александр

Я подумала, что, возможно, из-за моей мигрени воспринимаю всё не так, как следует, и слышу всякие нелепые вещи. Дрожащей рукой я провела по лбу, пытаясь прийти в себя. Нет, вероятно, я все правильно поняла, и Лерабль сказал то, что сказал. Он был у Валентины. Произошло недоразумение. Непонятное, досадное недоразумение.

– Она не могла так сказать, – произнесла я почти уверенно. – Здесь, конечно же, какая-то ошибка.

–– Здесь нет ошибки, уверяю вас, – убийственным тоном сказал Лерабль.

Он неторопливо вынул из кармана сюртука лист, сложенный вчетверо, и разложил его передо мной.

–– Читайте, гражданка.

Я прочла – всего несколько слов, ибо читать остальное и нужды не было:

«Я, Валентина Брюман, жена Жака Брюмана, свидетельствую, что не видела ничего, касающегося обстоятельств падения гражданки Клавьер с лестницы, и застала её уже лежащей у ступенек. Каждое моё слово – правда, и я готова подтвердить это под присягой, в чём и расписываюсь».

Я не знала, чьей рукой это написано, но понимала, что совершать подлог для Лерабля – это ненужная глупость.

Подлог рано и поздно выяснился бы, и Валентина неизбежно взяла бы свои слова назад. Стало быть, пользы Клавьеру не было бы. Польза могла быть лишь в том случае, если Валентина действительно сказала то, что было здесь написано.

– Она не могла, – пробормотала я растерянно.

–– Но она говорит именно это и ничто другое.

–– Но как же… Посудите сами, как она могла не видеть? Она же стояла внизу, в вестибюле!

–– Она стояла спиной к лестнице, ибо наблюдала за тем, как кучер подаёт к крыльцу карету.

Это истинные слова гражданки Брюман. А вот вы… Что скажете на это вы?

Я в бешенстве произнесла:

–– Не знаю, чем вы шантажировали Валентину и чем на неё повлияли, но то, что она ничего не видела, означает лишь полную её неосведомлённость и ничто другое. И, конечно, не дает вам права смотреть на меня так обвиняюще.

О, я уже всё поняла… Пока я три дня страдала от головной боли и предавалась раздумьям, Клавьер вовсе не проливал слёзы и не грустил.

Он развил лихорадочную деятельность: купил Лерабля и, без сомнения, ещё дюжину полицейских, обвинил меня в своих показаниях, нашёл какой-то дьявольский способ лишить меня свидетельницы. Он действовал. И вот результат – я по уши в сетях какой-то интриги. Впрочем, по виду Лерабля можно понять, что игра не закончена…

– Валентина ничего не знает, – повторила я решительно. – Стало быть, вы, как юрист, понимаете, что свидетелей происшествия нет.