Сюзанна и Александр

 – Я столько глупостей наделала, была так неосторожна, что без везения давно бы попалась. Видимо, правда на моей стороне».

Впрочем, как можно говорить «видимо»? Из-за этой проклятой мигрени в голову приходят совершенно нелепые вещи!

Держась за перила, я поднялась на второй этаж, где, как я помнила, должен был быть довольно удобный диван. Но, так и не дойдя до него, а лишь миновав ступеньки, я ощутила такую слабость, что рухнула ничком прямо на пол.

Наступила минута полного, абсолютного покоя. Тревоги, мысли, силы – всё покинуло меня.

Я забылась, наслаждаясь собственной неподвижностью, и на миг стала будто слепа и глуха ко всему. Но это продолжалось недолго. Сознание возвратилось, и я поняла, что нужно встать. Надо сделать ещё несколько шагов. Всего два шага…

Кое-как я встала на колени и доползла до дивана. На нём было гораздо мягче, чем на полу, и блаженная истома охватила меня.

Я ещё успела подумать о Баррасе. У меня ведь была назначена встреча с ним. Но разве я могла туда пойти? Без сомнения, он уже знает о том, что меня объявили убийцей Флоры, невинной порядочной гражданки.

Да если бы и не знал, я бы все равно не могла к нему явиться в одной нижней рубашке. У меня ужасный вид.

И, кроме всего прочего, я была не в силах куда-либо идти, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

5

Проснулась я от холода.

Дождь барабанил по крыше. Капли из открытого на чердак люка падали на пол, их брызги разлетались и попадали даже в меня. Я чувствовала себя изрядно замёрзшей. Поглядев на люк, я сделала вывод, что сейчас, должно быть, раннее–раннее утро.

Небо было ещё тёмное, не залитое огнём рассвета. Ветер на улице был сильный, я слышала, как гнутся под ним деревья.

Боли больше не было. Я чувствовала себя здоровой. Я могла идти. И я даже ощущала голод. Вспомнив о еде, украденной у сторожа, я съела сперва рогалик, а потом сгрызла яблоко. Дождевая вода, падающая через люк, позволила мне умыться. Порывшись в вещах, которые чудом уцелели на полках в шкафу, я среди всяких мелочей отыскала гребень и стала причёсываться.

Мало-помалу события вчерашнего дня начали вырисовываться в моем сознании. Да, конечно, подумала я, головная боль уже прошла, и это хорошо, но моё положение остаётся почти безвыходным. У меня нет даже одежды. Нет денег, чтобы одежду купить. Меня ищет полиция. Так что положение не «почти безвыходно», а безвыходно, и всё тут.

Кто мне может помочь? Кто в силах сокрушить Клавьера? Никто. Этот негодяй давно уже всех купил.