Жертва

Гидеон посмотрел на старую замызганную куклу, найденную, похоже, в помойной яме. Но руки, ноги и даже голова у куклы были на своих местах – о лучшем дети в Соломе не могли и мечтать.

– Слушай, а могу взять её ненадолго? – поинтересовался Гидеон.

– Хорошо, но только возвратить не забудь!

– Обещаю!

10

Ритуал с вещами Евы не принес никаких результатов, точно так же, как и предыдущий. Снова связь загадочным образом терялась, и раздраженная чародейка начала выходить из себя.

Даже могущественная магия крови не помогала.

Фелисса отбросила перепачканный кровью ритуальный нож и устало опустила голову на руки. Алые капли стекали по белоснежному запястью, пачкая стол, бумаги и вещи пропавших девушек. Через несколько минут чародейка подняла голову. Взгляд её упал на куклу, которую Гидеон выпросил у девочки из трущоб. Таких страшных и грязных игрушек Фелиссе никогда прежде не приходилось видеть. Ей вспомнилось детство, проведенное в загородном дворце Лейдов, наполненное шикарными куклами в шелковых платьицах и другими не менее великолепными игрушками.

Особенно Фелисса любила кукольный домик, который отец подарил ей на шестой день рождения. Она так любила этот домик, что не хотела расставаться с ним даже ночью, и засыпала подле него. Отцу или нянечке приходилось нести её в постель.

Мать умерла, когда Фелиссе было два года, а отец внезапно скончался, не дожив несколько недель до её пятнадцатилетия. Фелисса помнила, как была зла на отца за то, что он умер.

Ведь она так любила его! Как он мог её бросить? Как мог он оставить её одну? В порыве ненависти Фелисса разломала кукольный домик. Пинала ногами картонные стенки, топтала крошечную мебель. А потом всю ночь рыдала, среди обломков. На следующее утро она выбросила всех кукол в окно. И на этом её детство закончилось.

Фелисса очень долго смотрела на грязную куклу. Просто сидела в тишине и заглядывала в пустые игрушечные глаза.

Кожу тронул знакомый холодок. Чародейка прикоснулась к ауре, оставшейся на старой игрушке. Образ девочки, яркий и отчетливый, возник перед её внутренним взором.

– Привет… – улыбнулась Фелисса.

11

Тем же вечером Гектор вывалился из шумного и душного нутра таверны «Хромая собака». Гектор был пьян, но не «в солому» – как говорили в Равенсберге, и как обыкновенно он бывал пьян по вечерам, а лишь на половину от этого состояния.