Знак чудовища

– Ну же, – бормотал он. – Давай попробуем, давай.

Конь беспокойно переступил с ноги на ногу, но, почуяв знакомый запах, фыркнул и расслабился. Признал.

Сигмон быстро накинул уздечку и оглянулся, поискав взглядом седло. Того нигде не было видно, и курьер выругался – жадный староста наверняка утащил его в дом.

На крыше что-то загрохотало, и курьер пригнулся, опасаясь, что наверх забрался стрелок. Тут же все стихло, но зато потянуло горелой травой, и Сигмон догадался, что в ход пошли факелы.

– Собачьи дети, – выдохнул он и вспрыгнул на спину Урагану.

В открытое окно влетел еще один факел и покатился по полу, поджигая сено. Оно занялось в десятке мест, и пламя с ревом взметнулось до потолка. Ураган захрапел, испуганно заржал и подался назад.

– Вперед, – крикнул Сигмон, отчаянно колотя пятками бока жеребца. – Вперед!

Ураган прыгнул через огонь и заплясал у закрытых ворот. Сигмон осадил жеребца и с размаха ударил в них ногой. От удара створки распахнулись, затрещали и сорвались с петель.

Ураган тут же прыгнул наружу, спасаясь от клубов сизого дыма, подмял кого-то, прошелся по мягкому и одним прыжком оказался у плетня.

Сигмон обернулся. Толпа мужиков, окруживших пылающий сарай старосты, яростно горланила вслед. Вдогонку курьеру полетели вилы и топоры. Он пригнулся к самой шее Урагана и послал его вперед, к забору. Разоренный мужиками на колья, тот не стал препятствием для жеребца, который птицей перепорхнул через обломки и помчался по улице.

Оставляя за собой клубы сизой пыли, Ураган несся к околице.

Со всех сторон слышалась брань, в наездника кидали чем попало – и горшками, и топорами, и всем, что под руку повернется. Больно ударило по ноге, потом задело голову… А потом деревня кончилась.

Ураган шел галопом по лесной дороге, по той самой, что привела курьера в деревню. Сигмон прижимался лицом к шее жеребца и плакал. В полный голос, навзрыд. Ему не было больно, нет. Но Сигмон знал, что теперь ему до конца дней своих придется нести на теле отметину колдуна. И кличку чудовище.

Ведь он стал уродом, выродком, и теперь ему нет места среди людей. Если его тайну раскроют, то в любом городе повторится то же, что в этой деревне. Но Сигмон знал, он – не чудовище. Он и пальцем не тронул никого из толпы – в отличие от той твари, что вселилась в дочь колдуна. Сигмон знал, он – человек. Надо только найти чистую рубаху и прикрыть это отвратительное клеймо, оставленное проклятым колдуном на его теле. И все будет в порядке. Все наладится.