Рыцарь в сверкающих доспехах. Сборник поэзии и прозы

Он, наконец-то, раскрыл свои очи:

Столько всего он успел повидать…

Столько сумел миллиардами строчек

Знаний монахам своим передать…

Всю свою жизнь он ступал к совершенству,

Хоть во главе лежал смысл иной.

Не обзавелся герой наш семейством,

Но обрести успел счастье в другом…

ПЕСНЯ ОБ УБИТОЙ НАДЕЖДЕ

Я подстрелил свою птицу надежды,

Крылья отрезал, всадил в горло нож.

Больше она не проест песней плешь мне

И не заставит уверовать в ложь.

Мне надоели воздушные замки,

Басни про то, что накажет всех бог.

Для дураков я устал снижать планку

И вновь по граблям бежать марафон.

Больше она не попьет моей силы,

Не заведет в эпицентр врагов.

Корчился я над безмолвной могилой,

Слыша ее псевдожалобный вой.

Мудрые смерть ей сулили последней,

А я расправился с ней раньше всех.

Снег так красиво укутал труп бледный…

Больше я ей не паяц для утех.

«Долго не видел я гарпии этой…»

Долго не видел я гарпии этой,

Но как засыплет глаза песком сна —

Призрак ее вновь творит пируэты,

Вечно втирая, что он – часть меня.

И пропоет издевательским тоном

Про наступление царства любви…

И упорхнет в измеренье иное,

Мертвые перья в траву уронив…

ГДЕ ЖЕ ТЫ?

Кто из вас видел подругу мою?

Что с нею стало в недобром краю?

Так одиноко ей жить на чужбине,

Голос мой гасится песнями ливня.

Мне бы, как раньше, вновь встретиться с ней,

Но я во власти недобрых огней.

Ветром судьбы уношусь я все выше,

Так далеки стали бледные крыши.

В разные русла стремится вода,

Письма упорно летят в никуда,

Вновь недоступен родной абонент,

Сердце одно тихо плачет во мгле.

Долго ее не видал я лица,

Свой-то поход доведу до конца:

Сотни твердынь мне без боя сдаются,

Войско пирует – вождя слезы льются…

…Ты меня слышишь, души моей свет?

Счастье мое, вечно юный портрет?

Мысль о тебе – маяка луч сквозь тьму,

Тают слова, а я снова зову…

РАСЦВЕТ

Я обязан тебе своему воскрешению,

Вновь доносится голос, зовущий творить.

На недавно ухоженном поле посею

То, что я оставлял в мрачном погребе стыть.

Я усердней тружусь без печати уныния,

Распахнул клетку птице, что к звездам стремит.

Светлый дуб заменил вечно грустную иву,

Небо разнообразило свой колорит.

Там, где ссохлась земля – вновь резвятся речушки,

Обожженную пустошь объяли цветы.