Сын моря, сын огня

Пускай даже с Фрекой Полумесяцем. Он вспомнил уродливый шрам разбойника и скривился от мерзости. Нет, Мадальгрим задумал невозможное. Мирить жителей болот с теми, кто прогнал их на болота? Или долгобородов с войском Варгара Лучника, ещё вчера бившихся друг с другом насмерть? Безнадёжно.

На опушке бушевало море – все ругались со всеми. Болото спорило с рекой. Междуречье нарекло безумием открытую войну с римлянами. В ответ Альдарик завёл разговор про тактику, чем разозлил Варгара Лучника. Теперь они лаяли друг на друга, как два пса – чёрный и белый.

Тем временем дружина Варгара сошлась в перебранке с долгобородами – вновь застучали щиты и загремели копья. Мадальгрим метался от одних спорщиков к другим, кричал о богатой земле, сражениях предков, белых лошадях в роще, но всё было тщетно. Крики тонули в неразборчивом гомоне. Кроме растерянной дружины Ингвара, молчали только черноликие горцы, наблюдая за всеми, как скала наблюдает за летящими по ветру листьями.

Луна зашла за тучи, словно прячась от неминуемой резни.

Фалька поискал глазами путь отхода. Если грянет бой, морским людям в нём делать нечего.

Он увидел Берена – гигант неспешно вышел под свет факелов. Вокруг его могучего тела обвилось что-то, похожее на змею. Фалька пригляделся и понял, что это лур – огромная витая труба. Берен поднёс лур к губам, и Фалька едва успел закрыть уши.

Опушку оглушил протяжный рёв. Спорщики разом умолкли и закрыли головы руками. Воины Варгара выставили щиты. Неподвижными остались лишь воины Мадальгрима и те же черноликие – должно быть, они и правда были мертвецами.

Рёв оборвался, рассеявшись среди деревьев. Остывающий воздух полнился шорохами. Никто не решался повысить голос.

Мадальгрим вышел в круг.

– Берен не может говорить. Когда-то он доверился римлянам и за это доверие заплатил собственным языком.

Его слова тонули в мутной тишине, и казалось, что опушка находится на дне моря. Все молча слушали конунга, за которым возвышался безмолвный великан.

– Римляне убили мать Берена и забрали сестёр.

А его самого посадили на цепь, чтобы пускать в бой ради потехи. Ох, римляне любили на него смотреть. Славили непобедимого Немого Медведя.

Мадальгрим указал на сильную, изрытую шрамами руку Берена.

– Однажды его выпустили безоружным против огромного зверя. Чтобы задушить хищника, Берену пришлось подставить его зубам руку. Также когда-то поступил небесный бог Тир, пытаясь усмирить волка Фенрира. Тир услышал о Берене и привёл меня.